Я поморщился. Пять жизней.

«...Местные власти отмечают поразительный факт, — продолжал диктор. — В момент детонации на площади перед театром, обычно заполненной туристами, находилось аномально мало людей. Как сообщают очевидцы, из-за массовых слухов о прорыве канализации и перекрытии улиц, распространившихся в социальных сетях незадолго до трагедии, многие изменили свои маршруты. Полиция называет это настоящим рождественским чудом для тех, кто решил остаться дома...»

Я потянулся и резким движением выключил звук. Чудо. Как же. В голове тут же всплыл сегодняшний разговор на кухне, когда Макс уткнулся в телефон, а потом этот его «протокол медицинского мониторинга». Пацан явно что-то знал или предчувствовал. Он подстелил соломку так виртуозно, что спас десятки жизней, просто распугав зевак через интернет. Но даже его паранойи не хватило, чтобы спасти всех. Перед глазами снова, в мельчайших деталях, возникла палата интенсивной терапии, из которой я вышел всего пару часов назад. Запах антисептиков, писк кардиомониторов. И Хэппи.

Мой друг, к счастью, был жив, но выглядел он так, словно его пропустили через промышленную мясорубку. Правая рука в тяжелом гипсе, половина лица покрыта бинтами от ожогов второй степени, а грудная клетка туго стянута корсетом из-за сломанных ребер. Хэппи дышал тяжело, с хрипом, но его глаза смотрели ясно и зло.

— Это не бомба, Тони, — прохрипел он тогда, отказываясь от обезболивающего, пока не выложит мне всё. — Я пас их ещё после встречи с Пеппер. Сэвин, тот блондин-телохранитель, который приезжал с Киллианом. Он встретился с каким-то парнем в военной куртке у театра.

Хэппи закашлялся, но я не смел его перебивать.

— Сэвин передал ему металлический кейс. Парень открыл его, достал какую-то ампулу или инъектор... а потом начал светиться. Буквально, Тони. Изнутри. Как раскаленная мартеновская печь. Я видел, как его кожа плавится, а глаза горят оранжевым огнем.

— А потом он взорвался? — спросил я, чувствуя, как холодеет внутри.

— Да. Ударная волна швырнула меня на парковку, — Хэппи скривился от боли в ребрах. — Но самое страшное было потом. Я лежал на асфальте... а этот ублюдок, Сэвин... он просто вышел из эпицентра. На нем сгорела почти вся одежда, половина лица была снесена осколками. И всё это... оно просто отрастало заново. Плоть стягивалась прямо на моих глазах.

В тот момент в палате Хэппи посмотрел на меня с искренним, неподдельным ужасом.

— Я попытался его остановить. Встал у него на пути, достал пистолет. А он просто отмахнулся от меня, Тони. Ударил в грудь одним кулаком так, что меня отбросило, как мешок с мусором. Это не террористы, Тони. Это монстры.