Мы спустились в гараж. Я припарковал и заглушил машину и вышел, на ходу снимая куртку. «Игорь» зашел следом, тяжело переваливаясь на своих массивных ногах, и остановился у тестового стенда где стоял незакончены костюм Макса. Сжатый воздух с громким шипением вырвался из клапанов на спине и ногах костюма. В отличие от моих изящных Марков, где лицевая маска эффектно откидывалась вверх, а броня расходилась по швам, раскрытие «Игоря» напоминало вскрытие бронированной капсулы. Грудные пластины с тяжелым скрежетом разъехались в стороны, а массивный шлем не откинулся, а с глухим лязгом поднялся вертикально вверх, словно люк танковой башни.

Из глубины тускло освещенного кокпита, показался Макс. Он был в своей привычной серой футболке, которая сейчас потемнела от пота на груди и спине. Парень тяжело дышал, его волосы слиплись на лбу. Пилотировать эту махину физически — задача не для слабаков, даже с учетом всех компенсаторов и умную гидравлику. Макс ухватился за поручни, подтянулся и спрыгнул на бетонный пол, слегка пошатнувшись. Он вытер пот с лица тыльной стороной ладони и посмотрел на меня. Злости в его глазах поубавилось, но напряжение никуда не исчезло.

— Ты хоть понимаешь, что они придут? — устало спросил он, подходя к верстаку, и, взяв бутылку с водой, начал жадно пить. — Мандарин не из тех, кто игнорирует такие приглашения.

— Пусть приходят, — я подошел к центральному голографическому столу, чувствуя, как внутри снова разгорается холодная, расчетливая ярость. — Я жду их. Но прежде чем они постучат в мою дверь, мы должны понять, куда бить в ответ. Хэппи дал мне наводку.

Я активировал стол. В воздухе вспыхнули десятки синих проекций.

— Выводи на экраны всё, что ты успел нарыть за последние месяцы. И не ври, я знаю, что ты отслеживал эти случаи уже давно, как и много других моментов.

Макс даже не попытался отпираться. Он сделал большой глоток воды, бросил пустую пластиковую бутылку в урну и подошел к терминалу, вытирая руки о штаны. В его движениях не было суеты, только холодная сосредоточенность.

— Я и не собирался врать. Джарвис, вырубай основное освещение, — скомандовал он. — Запускай протокол «Оракул». Полный рендеринг помещения.

Свет в лаборатории погас, уступив место густому полумраку. А в следующую секунду проекторы, которые мы с Максом недавно вмонтировали под потолок, тихо зажужжали. Мастерская исчезла. Миллиарды синих пикселей закружились вокруг нас, выстраивая в реальном времени трехмерную, полномасштабную голограмму площади перед Китайским театром Граумана. Я стоял прямо посреди виртуальной улицы, окруженный фантомными машинами и прохожими.