— Ага. Завтрак должен быть горячим, а день продуктивным. Поверь мне, так намного вкуснее, чем размазывать это по холодным тарелкам, — я подцепил на вилку кусок бекона вместе с белком и отправил в рот, довольно зажмурившись. — Хотя... если бы это была чугунная сковорода, было бы в сотню раз вкуснее.

Именно в этот момент микроволновка за спиной Пеппер издала унылый, писклявый звук, оповещая о готовности пластикового лотка с диетической биомассой. Пеппер посмотрела на микроволновку. Потом на сковородку, источающую божественный аромат.

Решительно отодвинув от себя планшеты с биржевыми графиками, она взяла вилку.

— Если об этом узнает мой диетолог, он сойдёт с ума, — пробормотала она, аккуратно протыкая один из желтков.

Через пять минут мы сидели за кухонным островом в абсолютной гармонии. Женщина, от подписи которой зависели судьбы целых стран, с совершенно не корпоративным аппетитом уплетала банальную яичницу с беконом, заедая помидорами и периодически промокая губы салфеткой.

— Боже... это восхитительно, — выдохнула она, откладывая вилку и делая большой глоток сока. — Я забыла, когда последний раз ела что-то настолько нормальное и горячее. Спасибо, Макс.

— Обращайся. Как-нибудь сделаю нормальные блины или борщ, если Джарвис найдёт мне адекватные ингредиенты... и посуду, — усмехнулся я, делая глоток горячего чая. — А что с боссом? Я не видел его со вчерашнего вечера.

Пеппер мгновенно помрачнела. Её плечи, только что расслабленные после хорошей еды, снова слегка напряглись.

— Тони в своём репертуаре, — она перевела взгляд на панорамное окно, за которым уже вовсю кипел утренний Нью-Йорк. — Заперся в мастерской. Джарвис говорит, не спал уже почти двое суток. Проектирует новые алгоритмы для дронов «Контроля Последствий», перерисовывает чертежи брони... Вчера ночью я пыталась спуститься к нему, заставить хоть немного поспать. Он просто отмахнулся. Сказал, что у него «критическое обновление софта».

Она посмотрела на меня, и в её глазах промелькнула искренняя, не скрытая корпоративными рамками тревога.

— Он не справляется, Макс. То, что он видел там, наверху... Это сломало в нём что-то. Он пытается починить мир вокруг себя, потому что не знает, как починить то, что внутри. Не соблюдает режим сна, забывает поесть, а когда спит — просыпается в холодном поту. Словно пытается перегнать время.

— Знакомо, — тихо сказал я, машинально потирая левой рукой компрессионный рукав. — Когда в голове крутятся картинки того, как тебя убивают, сон кажется врагом. Но он выдохнется. Человеческий организм — упрямая штука. Захочет есть — придёт.