— Это не относится к проекту.

— Значит, понравилось.

— Я такого не говорила.

— У тебя лицо красное.

— Здесь душно.

Маша подходит ближе и берёт меня за плечи.

— Соня, он псих. Красивый, умный, богатый псих с мотоциклом и отцом, который бьёт его в собственном кабинете. Такие истории хорошо читать. Жить внутри них гораздо хуже.

— Я знаю.

— Правда?

— Я не считаю его поведение нормальным. Не собираюсь оправдывать шантаж тем, что он мне нравится.

Последние слова вылетают раньше, чем я успеваю остановиться.

Маша медленно моргает.

Я закрываю глаза.

Чудесно.

— Он тебе нравится?

— Я сказала не это.

— Ты сказала именно это.

— Я привела пример.

— На себе.

— Маша.

— Всё, молчу. — Она выдерживает две секунды. — Это был твой первый поцелуй?

Я смотрю на раковину.

— Соня?

— Да.

— И ты отдала его Коршунову за подпись?

Если сформулировать так, хочется пойти обратно и потребовать возврат.

Только как он должен его вернуть?

Нет. Об этом лучше вообще не думать.

— Я не отдала его, — говорю я. — Я сама решила.

— И как?

— Что?

— Как целуется псих?

В памяти сразу возвращается его ладонь на моей талии. Пальцы в волосах. Тёплый язык, скользнувший по моему. То, как Стас замер на секунду, когда я ответила. Как сильнее прижал меня к себе.

Низ живота тянет.

— Нормально, — произношу я.

Маша смотрит на меня с жалостью.

— Бедная моя правильная девочка. Ты влипла.

— Я никуда не влипла.

— Конечно. Поэтому уже минуту гладишь нижнюю губу.

Я резко убираю руку.

Эта привычка передаётся через поцелуй? Стас тоже постоянно её трогает.

— Пойдём обедать.

— А если он снова поставит условие?

— Я откажусь.

— Уверена?

Я беру сумку.

— Да.

Теперь осталось убедить в этом организм, который от одного воспоминания о нём устраивает во мне пожар.

На следующей паре Стас садится за мной.

Именно туда, где сидел в начале семестра, когда ещё появлялся раз в неделю и раздражал меня одним своим присутствием. Его колени упираются в спинку моего стула. Ручка лениво крутится между пальцами.

Я чувствую его взгляд на затылке.

Первые десять минут стараюсь слушать преподавателя. Записываю тему, номер постановления пленума, основные признаки. Потом Стас наклоняется вперёд.

— Ты пахнешь сильнее, когда нервничаешь.

Ручка оставляет на бумаге длинную синюю полосу.

— Мы на лекции, — шепчу я, не оборачиваясь.

— Я заметил.

— Тогда слушай.

— Слушаю, как ты дышишь.

Щёки нагреваются.

Я медленно поворачиваю голову.

— Ещё одна подобная фраза, и я пересяду.

— К Маше?

— На первую парту.

— Жестоко.

Стас откидывается назад.

Оставшуюся часть лекции он молчит. Даже отвечает преподавателю, когда тот задаёт вопрос по пределам преюдиции. Отвечает подробно, ссылается на практику Верховного суда и получает одобрительный кивок.