— Я не краснею.

— В прошлом месяце ты пролила чай на плед.

— Там сцена началась неожиданно.

— Они целовались пять минут.

— Потом он расстегнул ей платье.

— А ты уронила чашку на поцелуе.

Очень полезная подруга. В нужный момент достанет сведения, которые я сама старательно убрала в дальний ящик памяти.

— Стас об этом не знает, — говорю я.

— Узнает.

От этой мысли внутри всё сжимается.

Он поймёт сразу.

Сравнить меня ему есть с кем. Девушек у Стаса было достаточно, чтобы отличить первый поцелуй от сотого. Я застыну, неправильно поверну голову или забуду, что нужно делать с губами. Он посмотрит своим довольным взглядом и спросит что-нибудь ужасное.

Например, не собираюсь ли я отдать ему остальную девственность за дополнительные баллы.

— Ты хочешь его поцеловать? — спрашивает Маша.

— Это не имеет значения.

— Имеет.

Я беру у неё стакан и делаю глоток кофе. Слишком сладкий. Маша снова добавила карамельный сироп, хотя после него всегда жалуется на липкость во рту.

— Хочу узнать, как это будет, — признаюсь тихо.

— Вот.

— Что «вот»?

— Значит, дело уже не только в проекте.

— Я понимаю.

— И всё равно пойдёшь?

Я возвращаю ей стакан.

— Сначала попробую найти другой выход.

Павла Аркадьевича нахожу после лекции.

Он закрывает ноутбук и складывает материалы в портфель. В аудитории остаются несколько студентов, поэтому жду, пока они зададут вопросы, и подхожу последней.

— Павел Аркадьевич, можно уточнить насчёт конкурса?

— Конечно, София.

— Если нашу пару расформируют, я могу продолжить одна с прежним делом?

Он качает головой.

— Формат требует двух участников.

— А если найдётся новый партнёр?

— Корпоративный спор связан с семьёй Коршуновых. При его выходе комиссия полностью заменит материалы.

— Срок можно продлить?

— Для одной пары — нет. Это нарушит равные условия.

— Понимаю.

Павел Аркадьевич застёгивает портфель и смотрит внимательнее.

— Станислав отказывается подписывать декларацию?

— Он ещё думает.

— Странно. Утром он сам попросил юридический отдел убрать автоматическое снятие.

Я хмурюсь.

— Когда?

— В восемь. Позвонил мне, затем отправил новую формулировку. Та версия, которую вам показала Светлана Борисовна, подготовлена по его замечаниям.

Вот ведь.

Значит, Стас с самого начала знал, каким будет исправленный документ. Сам добился изменений, приехал вовремя, принёс доказательства доступа и защитил меня в декларации.

А теперь изображает сомнения исключительно ради поцелуя.

Всё рассчитал.

Ещё до встречи возле шкафчиков.

— Спасибо, Павел Аркадьевич, — говорю я. — Теперь всё понятно.

— София.

Я останавливаюсь.

— Да?

— Коршунов сложный партнёр. Но из проекта он выходить не собирается. Вчера после разговора с отцом прислал мне обновлённый план и попросил зафиксировать свой вклад.