— Он мужчина. Высокий. Иногда ходит в спортзал.

— Стас выше и дерётся возле клубов.

— Тогда Кирилл возьмёт стул.

Я качаю головой и иду дальше.

В человеческой дружбе есть удивительная особенность. Чем сильнее подруга переживает, тем быстрее доходит до плана нападения на мажора со стулом. Главное, чтобы Кириллу никто не объяснял его роль заранее. Он может решить, что фотография голого торса всё-таки была удачной заявкой на должность старосты, и отказаться рисковать этим торсом ради моего проекта.

Дома я раскладываю материалы на письменном столе, переодеваюсь и иду помогать маме с ужином. Она готовит рыбу в духовке, на кухне тепло, стёкла запотели от пара. Я режу зелень для салата и несколько минут думаю, как начать разговор.

Можно сказать прямо: «Мам, завтра я поеду домой к опасному одногруппнику, который два года отгонял от меня мужчин и недавно объявил себя моим будущим первым мужчиной».

После этого мама запрёт дверь, спрячет мою обувь и лично позвонит декану.

Поэтому начинаю с части, которая звучит разумнее.

— Мам, нам для проекта нужны дополнительные документы.

— Нашли?

— Они находятся у Стаса дома.

Мама перестаёт вытирать тарелку.

— У того молодого человека с мотоциклом?

— Да.

— И почему университетские документы хранятся у него дома?

— Дело основано на реальном споре компании его отца. Стас видел внутреннюю учебную копию. Там есть два протокола, которых нет в нашей папке.

— Понятно. — Мама кладёт тарелку в шкаф. — Он предложил тебе приехать?

— Завтра после второй пары. Отец сейчас в отъезде, а потом вернётся и закроет кабинет.

Мама смотрит на меня внимательнее.

Вот.

Эту часть стоило сформулировать иначе.

Вышло так, что богатый парень ждёт отсутствия родителя, чтобы привести домой маленькую правильную старосту. Уголовного состава в предложении нет, зато материнская тревога уже уверенно открывает собственное производство.

— Соня, тебе обязательно ехать?

— Нет. Можно попросить заменить дело, но мы потеряем время. Проект нужен мне для рекомендации в «Альянс».

— Ты уже решила?

— Думаю.

Мама садится за стол. Я кладу нож рядом с доской и тоже сажусь напротив.

— Я не хочу запрещать тебе, — говорит она спокойно. — Ты взрослая и лучше знаешь обстоятельства. Но мне этот Стас пока не нравится.

— Мне он тоже долго не нравился.

— А сейчас?

Вопрос звучит мягко.

От этого отвечать труднее.

Я опускаю взгляд на свои руки. На среднем пальце осталась красная полоска от ручки. Стас сегодня держал мою ладонь и сказал, что не любит следы на мне. Потом предложил пальцы на бёдрах, зубы на груди и поездку домой.