Сейчас смотрит на экран таймера.
— Одиннадцать пятьдесят восемь, — говорит после окончания. — Подходит.
— Ты даже не слушал.
— Слушал.
— Смотрел в телефон.
— Следил за временем.
— Раньше мог делать это и смотреть на меня.
Слова повисают в комнате.
Стас медленно кладёт телефон на подоконник.
— Раньше многое делал иначе.
— Я заметила.
— Ты этого хотела.
— Прекрати повторять.
— Что именно?
— Будто я потребовала исчезнуть.
Он возвращается к столу, но садится напротив.
— Ты сказала, что тебе нужен человек, который уважает выбор.
— Да.
— Я уважаю.
— Холодом?
— Расстоянием.
— Это разные вещи.
— Для тебя.
— А для тебя?
Стас отодвигает ноутбук.
— Если буду рядом, захочу прикоснуться. Если прикоснусь, ты решишь, что снова давлю. Если назову крошкой, начнёшь думать, что пытаюсь вернуть всё одной фразой.
— Можно просто разговаривать нормально.
— Я не умею с тобой нормально.
— Умеешь.
— Нет.
Его взгляд опускается к моим губам.
Первый раз за всю встречу.
— Я три дня не видел тебя вживую и сейчас думаю только о том, как посажу на этот стол, раздвину ноги и узнаю, насколько сильно ты успела по мне соскучиться.
Щёки вспыхивают.
Вот.
Несколько секунд мне даже становится легче.
Стас отводит взгляд.
— Поэтому лучше обсуждать проект.
— Я не просила перестать говорить пошлости.
— Ты постоянно просила.
— Раньше.
— Что изменилось?
Я открываю рот.
Не знаю, как ответить.
Скучаю?
Хочу снова чувствовать его руки?
Поняла, что от тишины становится хуже?
Ни одна фраза не выходит.
Стас ждёт.
Потом кивает.
— Вот поэтому, Лебедева.
— Не называй меня так.
— Как называть?
Ответ очевиден.
Я должна произнести одно слово.
Попросить.
Он бы сразу понял.
Но язык не поворачивается выпрашивать «крошку» после того, как столько раз возмущалась этим прозвищем.
— Соней, — говорю я.
Взгляд становится ещё холоднее.
— Хорошо, Соня.
Это тоже звучит неправильно.
Стас встаёт и собирает чашки.
Я смотрю, как он подходит к раковине, включает воду и начинает мыть посуду. Футболка натягивается на спине, влажные волосы касаются шеи.
Раньше он уже заметил бы мой взгляд.
Сейчас замечает тоже.
Просто молчит.
Я подхожу к столешнице, чтобы поставить свою чашку. Наши пальцы касаются.
Стас сразу убирает руку.
Тёплое прикосновение длится меньше секунды.
— Ты меня избегаешь, — говорю я.
Он вытирает ладони полотенцем.
— Да.
— Зачем?
— Чтобы не сорваться.
— На что?
Стас поворачивается.
Между нами остаётся один шаг.
— Ты правда хочешь услышать?
— Да.
— На поцелуй. На то, чтобы поднять твою юбку и проверить, мокрая ли ты от одного моего голоса. На просьбу остаться здесь до утра.
Жар мгновенно опускается к животу.