Я останавливаюсь у двери.
Стас замечает меня в зеркале, наносит ещё один удар и опускает руки.
— Быстро.
— Ты специально забрал блокнот.
— Он лежал на столе.
— И ты специально принёс его сюда.
— Хотел увидеть тебя после свидания.
Честно.
Как всегда, когда нормальный человек соврал бы ради приличия.
— Мог написать.
— Ты бы ответила, что это меня не касается.
— Так и есть.
Стас берёт полотенце и вытирает лицо. Дыхание тяжёлое, по шее стекает капля пота.
Мой взгляд скользит по его плечам.
— Нравится? — спрашивает он.
— Где блокнот?
— На скамье.
Я замечаю его рядом с бутылкой воды.
— Спасибо.
Забираю блокнот и убираю в сумку.
Стас подходит ближе.
— И всё?
— А что ещё?
— Ты приехала через весь город, чтобы взять вещь, которая понадобилась бы только завтра.
— Там записи по проекту.
— Конечно.
Он останавливается передо мной. От него пахнет горячей кожей и слабым мужским парфюмом.
— Как прошло свидание?
— Хорошо.
— Он тебя трогал?
— Это личное.
— Значит, трогал.
— Поцеловал в щёку на прощание.
Пальцы Стаса сжимают полотенце.
Лицо остаётся спокойным.
— Ты разрешила?
— Он не спрашивал, но сразу отошёл.
— Тебе понравилось?
— Было приятно.
— Врёшь.
— Почему?
— Ты бы не приехала ко мне через двадцать минут, если бы понравилось.
— Я приехала за блокнотом.
— Который сейчас лежит в сумке, а ты всё ещё стоишь здесь.
Я открываю рот.
Закрываю.
Вот ведь гад.
Стас выбрасывает полотенце на скамью и начинает разматывать бинт. На правой руке кожа возле костяшек содрана.
— Ты опять дрался?
— С грушей.
— Она хотя бы выжила?
— В отличие от Соколова.
— Ты обещал.
— Поэтому бью мешок.
Я смотрю на его руки.
Он действительно сдержался.
Злился, ревновал, придумывал способы сорвать встречу. Но Матвея не тронул. Даже не появился возле кафе.
— Здесь есть аптечка? — спрашиваю я.
Стас кивает на шкаф у стены.
— Верхняя полка.
Я достаю антисептик, вату и пластырь. Сажусь на скамью.
— Дай руку.
Он подходит.
— Нравится командовать мной?
— Сядь, пожалуйста.
— Особенно когда добавляешь «пожалуйста».
Стас устраивается рядом и протягивает руку. Я осторожно снимаю остатки бинта. Костяшки горячие, ладонь широкая и тяжёлая.
— Будет щипать.
— Я переживу.
Обрабатываю ссадины.
Он даже не морщится. Только смотрит на моё лицо.
— Не смотри так.
— Как?
— Будто собираешься опять сказать гадость.
— Я молчу.
— Пока.
— У тебя блузка расстегнулась.
Я резко опускаю взгляд.
Все пуговицы на месте.
Стас смеётся.
— Очень смешно.
— Ты сразу посмотрела.
— Потому что поверила.
— Значит, думала о них весь вечер.
— Я думала о разговоре.
— Соколов смотрел?
— Куда?
— На грудь.
— Я не следила.
— А я бы следил.
— Ты следил бы только за моей грудью.