Эдрик проснулся не от петуха и не от совести - от плеча. Шов ныл ровно и терпимо. Под повязкой было влажно. Не катастрофа. Напоминание. Он лежал на спине, смотрел в балки потолка и пытался вспомнить, в какой момент вчерашняя дорога превратилась в сон без героизма - с пылью в зубах, чужим обозом и тупым желанием дойти, не объясняя миру, почему мир ему должен.
Сон был рваный. Ручей. Маска. Шаман на поляне. Смех про «детские сказки Смотрителей». Потом - городские ворота, чужие глаза, решение не идти к Вилку сразу. Правильное решение, как теперь казалось: сначала сон, потом люди. Люди всегда требуют крови или отчёта, а отчёт - та же кровь, только на бумаге.
Комната была та же: скрипучая половица у двери, стол с кружкой, в которой ночь допила остатки «вина для порядочных», плащ на гвозде, мешок у ноги кровати. Рунный топор Калиса стоял у стены рукоятью кверху, будто стеснялся собственного прошлого. Маска лежала на столе отдельно - лицом вниз. После шамана носить её в городе казалось уже не осторожностью, а театром для нищих зрителей.
Эдрик сел. Плечо отозвалось тонкой горячей ниткой. Он выругался тихо, без творчества - утром творчество дорогое - проверил пальцами край повязки и решил, что жить ещё можно, если не бегать, не драться и не разговаривать с идиотами. На третьем пункте судьба, как всегда, имела особое мнение.
Он как раз собирался проверить, не прогрызла ли повязка дыру в здравый смысл, когда дверь открылась.
Без стука.
Разумеется.
В комнату боком пропихнулся Вилк - тот самый низкий человек с государственным резервом на животе, в шапероне и с лицом человека, который всю жизнь путал чужой порог со своим стулом. Он даже не замедлился на входе: просто уселся на край кровати так, будто кровать давно ждала именно эту задницу и слегка провисла от предчувствия.
- Ну надо же, - пропыхтел Вилк, оглядывая Эдрика сверху вниз. - Живой. Целый. Даже глаза на месте. Я уж думал, придётся писать отчёт: «исполнитель утрачен, аванс считать благотворительностью».
Эдрик смотрел на него так, как смотрят на внезапно возникшую муху.
- Вилк. Ты дверь с жопой не путай. В дверь постучать можно безнаказанно. В жопу - нет. И голову, раз уж на то пошло, тоже лучше держать отдельно: смешивать эти два органа у тебя, видать, семейное. А то войдёшь как-нибудь в совет - и непонятно, чем думать, чем сидеть и чем королю кланяться.
- О, заговорил. Значит, правда живой, - Вилк хлопнул ладонью по собственному колену и захихикал. - А то я по коридору шёл и думал: не принесли ли тебя в мешке. Но нет - сидишь. Дышишь. Материшься. Прямо песня для казначейства.