Сойдя по лестнице вниз, я кивнул трактирщику, подмигнул вышибале, уважительно посматривающему на меня из угла комнаты, и шагнул через порог гостиницы.

Пока я был в своей комнате и занимался самокопаниями и жалениями себя, несчастного калеки, рассвет вступил в свои права и красный диск солнца уже поднялся над горизонтом, залив весь мир ярким светом, ударившим мне в глаза. Несколько секунд я ничего не видел, а когда проморгался и осмотрел место бывшей битвы, увидел — от эпического побоища остались только тёмные пятна, над которыми вились насекомые-падальщики, да несколько небольших кусочков дерева, ничем не напоминающих некогда несокрушимый меч.

Опять пришла мысль — где этот чёртов Заркун взял металлический меч? И ещё — а не опасно ли с моей стороны носить с собой такое сокровище? Может заховать его куда-нибудь, да забыть о нём до поры, до времени?

Так и не придя ни к какому выводу, я пошёл по направлению к дому своей новой подруги, знатной купчихи Рилы. Руку я снова замотал тряпкой так, что нельзя было определить наличие или отсутствие кисти.

На улицах города уже началось оживлённое движение — сновали люди, громыхали повозки с продуктами из пригородных хозяйств, кричали разносчики с горячими травяными напитками и пирожками — жизнь снова кипела, и казалось, что не было никогда темной, страшной ночи — вымерших улиц, тёмных домов и крадущихся по кривым улицам ночных грабителей и охотников за рабами.

Город Скарламон чем-то напоминал мне Ялту — кривые, тенистые улочки, каменные мостовые и главное, потрясающий вид на море с высоты гор. Если бы не мои проблемы, я был бы не против жить тут долгие, очень долгие годы, хотя положение с криминалом в этом городе и оставляло желать лучшего, да и рынок рабов, располагавшийся в городе не позволял забыть, что я нахожусь не в благословенном Крыму, а на чужой планете, в одном из самых опасных и негуманных государств во вселенной.

Дом Рилы (по другому я теперь не мог его называть, памятуя о том, кто тут на самом деле правил бал), был, как обычно, наглухо заперт и я снова пробивался через преграды, громыхая пяткой во входную дверь.

В этот раз молодой слуга тут же распахнул мне дверь и почтительно пропустил внутрь, не сказав ни одного лишнего слова, только: «Доброе утро господин!».

Я усмехнулся — с положения безродного акомы я уже поднялся до положения принца-консорта при важной даме! Делаешь карьеру, господин Василий Звягинцев!

Всё семейство собралось внизу на завтрак, и бурно чего-то обсуждали, как всегда не утруждая себя натягиванием с их точки зрения смовершенно излишней одежды — от вида толпы полуобнажённых (вернее — практически обнаженных!) половозрелых возбуждённых тёлок у меня сперло дыхание в груди.