— А что, ничего предложение! — трактирщик зарозовел, глаза заблестели, и я уже видел, как в его глаза мелькают циферки расчётов.

— Да, вот ещё что — если обманешь меня в расчётах, я вернусь, и убью тебя. Я знаю цену этому снаряжению и оружию. Так что не вздумай меня дурить, это ясно? Я могу потом пойти к барыге и узнать, почём ты сдал товар. А потом снести тебе башку.

— Ясно, чего тут не ясно — слегка притух трактирщик, уже предвкушавший, как надует этого лоха-дикаря. Теперь он сменил свои планы, и если и надует, то не так уж явно, как до этого.

— Если мы всё выяснили — тогда я пошёл мародёрствовать, а вы уже закончите после меня — с этими словами я поднялся и заковылял к трупам лежавших на земле бандитов.

Обобрав тех, кто лежал снаружи, я перешёл в гостиницу, и пачкаясь в крови, забрал все остальное. Противно, конечно, вся моя пионерско-скаутская душа протестовала против такого грязного дела, вот только я быстро её придушил, вспомнив, сколько мне надо денег, чтобы получить очередной статус и вообще продержаться в этом мире, который очень любит деньги. Впрочем — а какой мир не любит денег? Земля, что ли? Да там без денег ты вообще грязь под ногами…«кэпитализм!» и «кокаинум!».

У себя в номере я снял свою рубаху, неловко действуя одной рукой — снимать броню будучи инвалидом было вообще тяжко — пока развязал все завязки сняряжения изматерился и изшипелся. В рубашку сложил свою добычу — несколько мешочков с монетами, украшения из приятно пахнущего жёлтого дерева с вставленными драгоценными камнями, высыпал монеты из мешков в единую кучку, прикинул на взгляд — не менее тысячи монет. Вполне приличная плата за ночь работы. Правда — какой работы! Я покосился на свою культю и настроение испортилось — работоспособность потеряна надолго, а время не ждёт.

Завязав деньги в рубаху, лёг на постель и задумался — что делать? По хорошему — мне надо сейчас быстро свалить из города, залезть в какие-нибудь джунгли поглубже, укорениться и лежать, пока не восстановлю руку, потом снова броситься на поиски Арганы. Только вот за это время её утащат ох, как далеко — особенно, когда пройдёт слух о том, что какой-то акома положил всю банду Заркуна с ним во главе. Я ведь не знаю, что слышали трактирщик и персонал гостиницы — может вообще всё, до слова! Тут же доложат Амунгу, и моя ситуация резко усложнится.

Ну, хорошо — не пошёл я отсиживаться, отправился к Амунгу, прихожу и говорю: отдай мне девушку! А он говорит — а пошёл бы ты! И я пошёл, солнцем палимый, чистый, аки горлица. Или не пошёл — а начал героически убивать его охранников. И оказался под землёй, изрубленный на части. А то и хуже — спалённый в костре. Или ещё хуже — в канализации, изрубленный и объедаемый крысами (ну не крысы, а мунга они называются, какая хрен разница — суть та же!)