Делаю ещё несколько шагов, ещё несколько, ещё…бах! Мне в физиономию прилетает здоровенный кулак — скорее всего, если бы я не был по здешним меркам такого небольшого роста, кулак расплющил бы мне нос, а так он чиркнул по волосам, почти не причинив вреда.

— Сучонок, следить за мной вздумал⁈ ННА! Получи! — наёмник нанёс страшный удар, который должен был бы проломить мне грудную клетку. Я аккуратно поймал его руку, закрутил по ходу движения, вывел парня из равновесия и тот с грохотом, описав в воздухе красивую спиральную траекторию, хлопнулся на булыжную мостовую, где и затих, как убитый. Я оглянулся — не видел ли кто-нибудь? Нет, вокруг было тихо. Пощупал его шею, сонную артерию — пульс бился довольно ровно — наёмник был без сознания, но жив. Это радовало. Не радовало только то, что я собирался с ним сделать. Совесть, конечно, меня немного ела, но с другой стороны — на войне как на войне. Притом — он сам был из числа охотников за рабами — одним больше, одним меньше. Просто — сегодня не его день…

Я быстро связал его по рукам и ногам верёвками, которые купил ещё днём на рынке в лавке торговца скобяным товаром — почему-то я заранее предполагал, что нечто подобно мне придётся делать — в рот ему засунул кусок тряпки, и закрепил верёвкой, обмотанной вокруг головы. Всё было готово.

Опустив на землю рюкзак, я подхватил наёмника как большой куль и легко вскинул его на плечо. Затем снова надел на плечо вещмешок и быстро пошёл в сторону порта — ещё утром я заметил там укромные места вдоль забора, ограждавшего путь к порту — высокая сплошная стена в этих местах была закрыта тенистыми деревьями, под которыми сейчас, ночью, царила непроглядная тьма.

Через полчаса быстрой ходьбы, слегка запыхавшись, я был в одном из этих мест. Привалив парня к стене, перевёл дух, потом похлопал его по щекам и достав тыквенную флягу плеснул в ему лицо.

Наёмник замычал, вытаращил глаза и попытался что-то сказать, задёргался всем телом, обнаружил, что он связан и затих, яростно глядя мне в лицо.

Я выждал минуты две, хлебнул из фляжки и спокойно спросил:

— Успокоился? Теперь я говорю, а ты слушаешь: твоя жизнь теперь зависит от меня. Поверь, прирезать тебя для меня — как высморкаться. И совесть мучить не будет — очень уж я не люблю охотников за рабами. Мне от тебя ничего не нужно, кроме информации. Сейчас я выну у тебя кляп, а ты будешь молчать, и говорить то, что мне надо. Если ты кричишь — я сразу перерезаю тебе горло, чтобы не нарушал красивую тишину этой ночи. Если ты молчишь и ничего не говоришь — я отрезаю тебе вначале одно ухо, потом другое, потом выколю глаз, потом…потом нарежу по кускам, как мясо для жаркого. Я сочувствую тебе, ты попал в эту засаду случайно — просто разболтался перед неизвестным человеком — увы, сегодня не твой день, ты страдаешь за свой язык. Но если не будешь следовать моим условиях — останешься калекой. Итак, ты будешь отвечать на вопросы? Кивни, если согласен.