— Что случилось?
Лир молчал несколько секунд, изучая свои ладони, словно искал на них какие-то следы. Затем поднял на меня взгляд.
— Ничего. Отдых - пять минут.
Он отвернулся и отошёл к краю арены. Но я видела, как он сжал кулаки, а затем медленно разжал их, словно проверяя ощущение. Мой воздух ранил его?
Я тяжело дышала, выложилась на максимум. Как же жарко здесь. Сделав легкую комбинацию из пальцев, я призвала ветер, он плавно обдувал мои раскрасневшиеся щеки. Но лучше не становилось, ветер был сухим и колким. Я бросила эту затею, кажется мой воздух сегодня мне больше не помощник.
Лир обернулся. В его глазах была та самая тяжесть, которую я видела в кабинете, когда он говорил о последствиях. Он смотрел на меня, как на уравнение, в котором только что обнаружил неизвестную переменную.
— Продолжим завтра, — произнёс он ровно. — Сегодня вы сделали достаточно.
Я хотела спросить. Но что-то в его тоне — непроницаемом, закрытом, с привкусом тревоги — остановило меня. Он что-то увидел. Что-то, о чём не хотел говорить.
— Хорошо, магистр Каспиан, — кивнула я.
Он открыл дверь, пропуская меня вперёд. Когда я проходила мимо, я почувствовала, как тёмная материя на мгновение коснулась моего запястья — не угрожающе, а скорее проверяюще. И в этом прикосновении было не любопытство.
— Что я тебе говорил? — спросил мужчина, расхаживая взад-вперёд перед камином в главной гостиной. Его шаги были размеренными, почти ритуальными, как у хищника, знающего, что добыча никуда не денется.
— Фиолетовый мне не к лицу, — отчеканила девушка. Голос вышел ровным, отрепетированным.
— Посмотри на себя, — Эр Винц простёр к ней морщинистую руку, указывая длинными пальцами. На безымянном — перстень с чёрным опалом, холодный, как его взгляд.
Девушка опустила взгляд на свою юбку. Глубокий тёмно-синий, почти чёрный в полумраке гостиной. Ткань тяжёлая, бархат, он сам подарил этом платье несколько месяцев назад.
— Какой это цвет? — холодным голосом осведомился он.
Она замялась. Сердце пропустило удар. Синий. Это синий. Она уверена. Но уверенность таяла под его взглядом, как воск.
— Фиолетовый, — тихо выдохнула она.
— Я не слышу тебя.
Голос стал строже. Седые волосы хозяина дома бликовали от всполохов камина. Он подошел к камину, взял с подставки кочергу и сунул её в угли. Металл начал медленно наливаться жаром.
— Фиолетовый! — громко и чётко отчеканила она.
— Именно, милая Аннали. — Он обернулся, и в его белёсых глазах блеснул холодный, почти ласковый огонёк. — Ты будто намеренно игнорируешь мои слова. Ты же знаешь, что я милосердный и добрый человек. Но также я — человек слова. И если я сказал, что накажу тебя, мне не остаётся ничего, кроме как исполнить обещанное. Ты понимаешь это?