— Не чувствуете даже близких людей, родственников? — спросила я, вспоминая её рассказ о клане.
— Да. Если ты слабее, ты — обуза. Только сила решает. — Она наконец повернулась ко мне. В её синих глазах плескалась не холодность, а усталость. Глубокая, выстраданная.
Я смотрела на неё, и внутри всё сжималось. От страха за свою жизнь и от сочувствия к человеку, которому уготовано погибнуть здесь вместе со мной. А, возможно, Хана убьет меня раньше, и перед смертью возьмет на себя тяжесть греха в виде убийства невинного человека.
— Дыши. Постарайся успокоиться, мы ещё живы, — я поднялась на ноги, стряхивая с ладоней пыль.
Хана провела пальцами по переносице, втягивая затхлый воздух полной грудью.
Выпрямившись во весь рост, я замерла, прислушиваясь. Гул и скрежет, сопровождавшие движение стен, стихли. Я затаила дыхание, ожидая новой волны разрушительного лязга, но тишина лишь сгустилась, став тяжёлой и звенящей.
— Кажется, всё остановилось, — прошептала я, пока не разрешая себе верить в это.
Хана вскинула на меня напряжённый взгляд, кивая. В глубине её синих глаз мелькнула осторожная надежда. Она тоже поднялась, медленно осматриваясь по сторонам.
Аномалия затихла. Пока.
— Мы всё ещё заперты в каменном мешке, — сухо констатировала Хана.
Я шагнула к двери, намертво вросшей в проём. Мыслей не было — лишь тупое осознание безвыходности. И тут за стеной раздался новый грохот.
— Неужели снова… — процедилa эльфийка, сжав челюсти. Её дыхание участилось, предвещая возвращение недавних эмоций. Я же чувствовала себя муравьем, которую вот-вот раздавит чужая, безмолвная, равнодушная сила.
Рёв нарастал, переходя в оглушительный треск. Голубая сфера над нашими головами замерцала неровным светом, свидетельствуя о нестабильном психологическом состоянии ее хозяйки. Я сделала шаг к двери и услышала тихий плеск у своих ног. Посмотрела вниз. Из-под двери сочилась вода, тонкой плёнкой расползаясь по полу. “Откуда здесь вода?”, - мелькнула в голове отстранённая мысль. Но гул снаружи нарастал, превращаясь в низкий, вибрирующий рёв. Жидкость начала сочится по бокам, поднимаясь выше.
Я рванула Хану за запястье, увлекая вглубь кладовой. Треск ударил по барабанным перепонкам. Дверь застонала, покрываясь трещинами. Вода поднималась, размывая стыки, превращая каменную кладку в рыхлую кашу. Ледяная жижа уже достигла щиколоток. “Как же глупо”, — пронеслось в голове. — “Погибнуть не от удушья в замкнутом пространстве, а захлебнуться в замкнутом пространстве.
Единственная преграда рухнула. Волна ударила в грудь, отшвыривая меня на обломки, которые еще недавно были полками и ящиками подсобного помещения. Затылок болезненно запульсировал. Несколько секунд я барахталась в мутной воде, пока мощный поток не вынес нас к проёму. И так же стремительно, как пришла, вода отхлынула, оставляя после себя лужи и резкий запах мокрой пыли. Я судорожно встала на четвереньки, прижала ладонь к ушибленному затылку, а затем медленно поднялась. Хана уже стояла, отряхивая намокшую одежду. В тусклом свете проёма перед нами стоял Марк. Мокрый, в грязи, дрожащий всем телом.