***
Утром она сидела перед зеркалом. Криста, молодая служанка с дрожащими руками, медленно расчёсывала её тёмные кудри. На Аннали было платье цвета летнего неба — нежное, с рукавами в три четверти и вырезом лодочкой.
В отражении она видела не себя. Видела карту синяков. На запястьях — чёткие следы четырёх пальцев, вмявшиеся в тонкую кожу. На шее — багровые отпечатки. Но над лицом служанка постаралась, подтёки на скуле и подбородке, оставшиеся от её последней, глупой попытки вырваться, не были заметны под слоем пудры. Губы совсем не выглядели разбитыми, а легкую припухлость можно было списать на виртуозное использование косметики.
Аннали смотрела в свои глаза. Они, ещё вчера полные надежды, теперь казались стеклянными. “За что?” — пронеслось в голове. “Что я сделала, чтобы мир решил сломать меня?” Девушка смотрела на свое лицо, тело и понимала, она абсолютно одна. Никого нет. Кто в этом мире готов ее защитить? Семья? Отец? Ее пресловутый обнищавший род? Нет, отец просто смотрел на нее, когда она его умоляла, плакала у его ног. Ей внезапно захотелось написать ему и пригласить сегодня на обед, чтобы отец посмотрел сейчас на нее, на свою дочь.
Криста предложила девушке припудрить и шею, но Аннали отказалась. Она сегодня пойдет на завтрак со своим мужем именно так, с разноцветными отметинами на груди и руках. Служанка пыталась намекнуть молодой госпоже, что, вероятно, хозяину такое не придется по душе. Но Аннали лишь посмотрела на прислугу холодным взглядом и всё же отклонила предложение, хотя ей и было страшно.
“Что у меня есть? Что я имею?” — задавала себе вопросы девушка, не отводя взгляда от зеркала. Посредственный магический дар, образование? Возможно, деньги, муж же будет давать ей деньги? Аннали надеялась, что он хотя бы будет откупаться за всё, что он делает. Еще девушка имела ум. Да, пожалуй, это единственное, что у нее было в достатке. Отец не интересовался ее учебой, а она ведь имела высший балл по всем предметам в академии.
И так… У Аннали есть ум. И кое-что еще. Тяжёлое, холодное, оседающее в груди, как пепел после пожара.
Ненависть.
— Знаешь, Криста, всё-таки припудри мне шею и давай добавим пудры на локти и запястья, - Аннали улыбнулась служанке в зеркале. Улыбнулись только губы. Глаза остались ледяными.
“Я не буду ждать спасения,” — подумала она, и впервые за последние сутки дыхание стало ровным. “Я стану тем, кто меняет правила. Даже если для этого придётся сжечь их.”
— Стипендия раз в месяц, к тому же мизерная… — Марк тяжело вздохнул, откидываясь на спинку скамьи в библиотеке. — На что я буду девочек на свидания водить?