— Медитируйте, — приказал он. — Закройте глаза. Найдите свой магический поток. Не управляйте им. Просто почувствуйте.
Я закрыла глаза и тут же поймала себя на том, что не могу расслабиться. Слишком близко. Слишком тихо. Слишком явственно я ощущала его — Лира, сидящего в полуметре, следящего за каждым моим движением с тем самым холодным, хирургическим вниманием.
Спустя несколько минут я всё же смогла сконцентрироваться. Темнота. Шум крови в ушах. Усталость мышц, тянущая вниз. Я попыталась отпустить всё это, сосредоточиться на том невидимом источнике внутри. Поток нашёлся не сразу — он был вялым, истощённым после дня нагрузок. Но он был. Тёплый, текучий, пульсирующий в такт дыханию.
— Что вы чувствуете? — голос Лира разрезал тишину.
— Течение, — ответила я, не открывая глаз. — Тёплое. Движется от центра к конечностям. Когда я выдыхаю, оно усиливается.
— Общее направление?
— Вверх. По позвоночнику, затем к ладоням.
— Хорошо. Откройте глаза.
Я подняла веки. Лир смотрел на меня с тем же непроницаемым выражением, но в глубине карих глаз промелькнуло что-то похожее на удовлетворение.
— Поток стабильный. Для начинающего — приемлемо. — Он поднялся и, будто хотел протянуть мне руку, но в последний момент передумал. — Вставайте. Переходим к магическому зрению.
— К магическому зрению? — удивилась я.
Мужчина проигнорировал мой вопрос и направился к матам. Я последовала за ним.
— Магическое зрение — это не метафора, — наконец, произнёс Лир, становясь напротив меня. — Это перенастройка восприятия. Вы привыкли видеть мир через отражённый свет. Магия работает иначе. Энергия не отражается — она излучает. Ваша задача — научиться считывать это излучение.
Он подошёл ближе. Слишком близко. Запах его мантии — сандал и холодный камень — заполнил пространство между нами.
— Закройте глаза. Снова найдите поток. А теперь представьте, что он поднимается выше. Не к ладоням. К глазам. Не давите. Просто позвольте ему коснуться зрительных каналов.
Сосредоточиться не получалось. Было некомфортно от осознания, что дыхание Каспиана вот-вот может коснуться моего лица. Но, спустя полминуты, поток, послушный моему сердитому намерению, двинулся вверх, по шее, к вискам, к глазницам. Внутреннее тепло усилилось. Веки запульсировали.
— Откройте.
Мир изменился.
Не кардинально. Не как в фильмах, где всё вспыхивает неоном. Изменения были тонкими, как фильтр, наложенный на реальность. Воздух вокруг Лира мерцал — едва заметное серебристое свечение, окутывающее его силуэт. От его рук тянулись тонкие нити тёмной энергии, пульсирующие в такт его дыханию. На полу, вдоль стен, я увидела вязь рун — они светились тусклым голубым, обозначая границы защитного контура. И на самом Лире, на его запястье, мерцала метка — сложная, многоуровневая, переплетённая с его собственной энергией так глубоко, что казалось, она вросла в кожу.