— Понимаю, любовь моя.
Девушка уже чувствовала тошноту. Суп, съеденный за ужином, поднимался из желудка к горлу. Страх сжимал сердце в тиски, но она заставляла себя дышать глубоко и медленно. Вдох на четыре счёта и выдох.
— Ты же понимаешь, что мне не хочется этого делать? — Винц повращал кочергой в углях, стараясь, чтобы она раскалилась равномерно со всех сторон. Его движения были аккуратными, почти нежными — как у часовщика, собирающего сложный механизм. — Мне это причиняет больше боли, чем тебе. Ты же знаешь.
— Да, любовь моя.
— Такая ты у меня глупенькая. Постоянно приходится давать тебе уроки поведения. — Он повернул голову к девушке, стоявшей у кресла с опущенной головой. На его лице отобразилась ухмылка — довольная, собственническая. — Подойди ближе, дорогая.
Он поманил её рукой. Жест был мягким, почти отеческим. Аннали сделала шаг. Ещё один. Пол под ногами слегка покачивался. Гостиная — огромная, с высокими окнами, тяжёлыми портьерами и портретами его предков на стенах — вдруг стала тесной, как склеп.
Она остановилась в шаге от него. Мужчина был выше, и ей пришлось задрать голову. Его лицо вблизи было безупречным несмотря на возраст. Кожа ухоженная, волосы седые, но густые. Он выглядел благородно. Так выглядели мужчины, которых чествовали на приёмах. Так выглядел человек, которому она сказала «да» два года назад, потому что отец сказал, что это хорошая партия.
— Ты помнишь, как мы познакомились? — вдруг спросил он, не отводя от неё взгляда.
Она моргнула. Вопрос был неожиданным.
— В саду. На приёме у графа Лорена.
— Верно. И что я тебе сказал тогда?
— Что… что я красива. Что мои глаза напоминают тебе грозовое небо.
— Именно. — Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то пугающе тёплое. — Я полюбил тебя с первого взгляда, Аннали. Я до сих пор люблю тебя. Именно поэтому мне так больно, когда ты заставляешь меня… вносить корректировки.
Он поднял кочергу. Металл раскалился до тёмно-красного свечения, от него шёл жар, обжигающий лицо даже на расстоянии. Аннали втянула воздух сквозь зубы.
— Приподнимите юбку, дорогая, — тихо сказал он.
Её пальцы задрожали. Нет. Только не в этот раз. Пожалуйста, только не в этот раз. Но она уже тянулась к подолу. Ткань соскользнула по колену чуть выше, и прохладный воздух гостиной коснулся кожи. Она стояла в платье со слегка задранным подолом, но чувствовала себя обнажённой больше, чем если бы полностью разделась.
— Это будет короткий урок, — произнёс он почти ласково. — Будет небольшая отметина, чтобы ты запомнила. Чтобы в следующий раз, когда я скажу, что цвет фиолетовый, ты не спорила с собой. Ты же понимаешь, что я прав?