Я, кажется, понимаю, что он имеет в виду, но никак своего понимания не показываю.

— Ну, если отдохну дня три хорошо, в бане попарюсь, тогда могу все повторить, — нейтральным тоном закидываю я ловушку Старцу Григорию. — Без бани плохо сила возвращается, поэтому хожу в нее через день.

— А кем ты сейчас работаешь? — теперь такой вопрос у него ко мне.

— По технической части больше. Впрочем, образование в училище получил, а сам пока на этих фокусах зарабатываю, — заметно стеснительно повествую я, намекая, что не совсем легально делаю деньги на своем умении.

Что не пошел трудиться по специальности, а как-то мухлюю и химичу, чтобы заработать побольше стандартной платы для обычного труженика.

Нужно мне конкретно показать, чтобы Старец еще более покровительственно себя в моем отношении почувствовал. Что нет у меня за спиной никакой приличной истории, а теперь понятно, как я в жизни свою силу использую.

Что можно меня просто полицией испугать легко или его покровительницами непростыми, которым каждый полицмейстер с большой готовностью услугу окажет.

В гостинице я скрашиваю досуг постояльцам, играя в карты с ними по-маленькому. Делаю еще себе определенную репутацию в небольшом мужском клубе, играя честно, однако почти безошибочно определяя, когда соперник блефует с шестерками или, когда он точно имеет хорошую карту.

Умение ощущать чужие эмоции служит мне довольно верно, да еще то, что я легко чувствую малейшую ложь и прочие понты собеседников, очень мне здорово благоволит в итоге.

Все больше в покер, игру, где нужно чувствовать настроение противников после раздачи карт, поигрываю. Еще в очко играю иногда и другие игры, где мое умение мне уже не так помогает.

Но в общем итоге я почти всегда в плюсе, то в небольшом, а иногда и в солидном прибытке оказываюсь. Не жадничаю и не пытаюсь себе все деньги забрать, иногда, даже зная про хорошую карту у одного из игроков, просто поднимаю ставку.

Ну, и проигрываю тогда заметно.

— Так что с Илиодором этим? Как ты так сильно чувствуешь, если до четырнадцатого года еще два года осталось? — наконец спрашивает про мои прежние слова Распутин.

— Судьба его с твоей сильно связана. Тащит он тебя в непотребную сторону своим даром. Развязаться тебе с ним нужно, так, чтобы совсем он не мешал тебе… — я снова поднимаю палец наверх. — Жить.

— Каким даром? — с интересом поднимает брови Григорий.

— Увлекать он может верующих людей, еще зло как добро представлять и наоборот, — уверенно отвечаю я.

В общем, говорю как раз те самые слова, которые Григорий хотел бы услышать от меня. У Илиодора способности с ним самим схожие, так же увлекать людей верующих истинно или не очень, только руки у того саном связаны.