«Эх, если бы ты только знал, какие именно могу, упал бы со стула, дружок», — думаю я про себя.

Но отчетливо понимаю, что могу ему показать только забавную мелочь, такую именно для настольного развлечения.

Типа — задуть свечу издалека! Толкнуть вешалку так, чтобы она упала. Подтянуть шляпу к себе с расстояния в метр, не больше. Дверь захлопнуть или, наоборот, открыть ее без рук.

Такие чудеса практического и маленького плана, которыми он может похвастать императрице и ее дочерям, чтобы здорово развлечь их. Ни про какое лечение и волшебную силу нельзя категорически говорить, ведь большая часть его личной власти над императрицей и тем же Николаем Вторым держится на том факте, что маленький наследник престола успокаивается у него на руках под воздействием навыков гипноза и необычайной уверенности в голосе Распутина.

Да еще лечение алтайскими травами здорово ему помогает, укрепляет стенки сосудов. Тем более сам Григорий правильно настоял на отказе от постоянного приема аспирина, разжижавшего текучую кровь наследника престола еще больше.

Умнее в данном вопросе настоящих врачей оказался на самом деле!

«Только никакого намека на конкуренцию Старец рядом не потерпит», — такое я тоже хорошо понимаю.

Так что про мои способности к излечению я смогу сказать только тогда, когда увижу императрицу и наследника вблизи себя. Увижу и сразу же покажу настоящее чудо, которое повторить никто в этом мире не сможет.

Всего пара движений моей рукой с лечебным камнем над лопнувшим сосудом или гематомой на теле наследника — и все излечено за пару минут. Эффект окажется поразительный для настрадавшихся родителей, венценосной пары настоящих и еще будущих мучеников.

Или уже не мучеников потом.

Вот тогда я и вытащу свой козырь для всей императорской семьи, только тогда смогу понемногу открыться им. Подвинуть Распутина с места главного лекаря и тогда уже начинать серьезный разговор о будущем.

А пока я показываю несколько подобных фокусов Распутину. Здорово его развлекаю, он все не верит, что я действую своей силой и без всяких хитростей, присущих клоунам и прочим цирковым кудесникам.

Показав четыре легких воздействия моей силы на всякие неодушевленные предметы, я скромно признаюсь, что сила моя пока закончилась.

— А на людей можешь влиять как-то? — вот он, такой коварный вопрос, заданный небрежным тоном Старца.

— Нет, не могу. Пробовал много раз, только ничего не получается у меня. Камешек могу столкнуть в сторону, а палец подвинуть не получается, — виновато я объясняю свои ограничения.

— Все равно сила у тебя какая интересная! Эх, показать бы ее… — Распутин не договаривает и замолкает.