Кем нужно быть или обладать настолько невероятным авторитетом, чтобы при тотальной нелюбви номинального хозяина страны, самого Императора Всероссийского и всей его семьи — оказаться избранным председателем Центрального военно-промышленного комитета, организации российских предпринимателей для мобилизации промышленности в девятьсот пятнадцатом-девятьсот семнадцатом годах.

В том же девятьсот двенадцатом году Гучков был награжден орденом Св. Станислава первой степени!

Да как такое вообще может быть? Недосмотрел царь, что ли? А его приближенные куда смотрят?

В девятьсот шестнадцатом году получает орден Св. Владимира третьей степени с мечами! Прямо назло Императору!

Похоже, в моей теперь России уже слишком много народа, в том числе и высшие чиновники, просто кладут на мнение и прочие хотелки или нехотелки своего государя.

Ибо очень уж много раз лично сам господин Гучков растоптал своими речами остатки царского авторитета.

Почему Гучков встал во фронду к государю?

И при этом довольно подло, но весьма целеустремленно ошельмовал всю его семью!

Наверно, будучи сам очень умным и неординарным человеком, довольно быстро разглядел общую заурядность своего государя во время близких бесед с ним. Разглядел и серьезно так пригорюнился, а тут еще эта история со Старцем Григорием, вызывающая понятное негодование у каждого настоящего патриота России!

Гучков — самый настоящий патриот России, но сейчас играет на стороне ее врагов однозначно!

По ошибке или из-за разочарования в самом Императоре всероссийском — мне такое просто неважно, он слишком уперто стоит на моем пути.

А ведь именно Распутин с девятьсот пятого года до самой смерти в конце девятьсот шестнадцатого отравлял, губил и сейчас губит репутацию императрицы и, конечно, самого императора.

Как сказал впоследствии личный лекарь царской семьи — если бы Распутина не было, его бы обязательно придумали.

Придумали, конечно, идейные шататели Российской Империи, спонсируемые, например, английским государством.

А тут и придумывать ничего не нужно, все налицо, с каждым днем и месяцем только ужаснее становится.

Не будучи идейным противником самодержавия, именно Николая Романова сам Александр Иванович Гучков загоняет уверенно и властно к обязательному отречению.

Только его расчеты и все наивные надежды разлетятся всего за половину одного дня, пока они вместе с Родзянко вернулись с актом отречения из Пскова в бушующий Петроград.

Оказалось, никакой монархии в стране, конституционной или любой другой, уже почти никто не хочет.

Такое положение ему лично и очень быстро объяснили встречавшие его с Родзянко революционные рабочие на Варшавском вокзале. Как раз, когда он им предложил порадоваться за нового государя Михаила Александровича, чуть не убили до смерти на месте обоих парламентеров сразу и вместе.