Поставив сумку с привезенными продуктами возле Петровича, он отодвинул в сторону старушку, и, набрав лучинок помельче, развел под чаном огонь. Наколов чурбачков для поддержания огня, пока баб Маня разбирала продукты, он начал интересующий его разговор.

— Баб Мань, Петрович, а у вас есть какие-нибудь предположения, что за ребенок найден в храмовом хранилище? — усевшись на пенек и крутя в руках телефон, поинтересовался Илия.

— Да Бог его знает… — задумчиво, не отрываясь от своего занятия, пробормотал Петрович. — Мож, тот паренек, коего священники пригрели у себя?

— Какой паренек, старый ты хрыч! — привычно отозвалась вернувшаяся жена, вновь принимаясь за стирку. — Девчоночку там нашли! А что за девчонка, хто ее там поймет теперя? Да и не осталось уж никого, кто и узнать бы попыталси…

— Чаво хрыч-то сразу? Ты почем знаешь, кого там отыскали — паренька либо девку? Ты, чай, под хвост ей заглядывала? — разобиделся старик. — Сказано — тело ребенка нашли! А кого — сказано не было!

— Да как жеть не было-то! — в раздражении бросая в таз отжатое белье, всплеснула руками старушка. — Рабочие ж точно сказали, что девчонка то, потому как в платье была, а паренек-то в штанах бы был! И волосья у ней длинные, белые!

— А чего мне твои рабочие, коли он, — старик ткнул желтым от табака пальцем в сторону тихонько посмеивающегося Илии, — сказывал, что ребенка отыскали, а кого — не сказывал!

— Тихо, тихо! — смеясь, примирительно поднял руки ладонями вверх Илия. — Не спорьте! Петрович, девочка там была. Баб Маня правильно говорит — в платье она, и волосы длинные и совсем седые.

— Ууу, старый! — замахнулась на него полотенцем, которое отжимала, старушка. — Говорят же ему, дак нет, он свое гнет! Отродясь не признает, что не прав!

— Дак я небось знающих людёв слушаю, а не по мужикам молодым бегаю! — перешел в нападение Петрович, переставляя ведро, в которое складывал очищенную от ростков картошку, между собой и женой.

— Ах ты ж!.. Это по каким это я мужикам бегаю? — не выпуская из руки мокрого полотенца, угрожающе уперла руки в бока баб Маня.

— А хто ж тебя знает, по каким? Я-то не бегаю! — огрызнулся старик, понимающий, что перегнул палку.

— Да я щас тебе!.. — перехватывая поудобнее полотенце, двинулась на него баб Маня.

— Стоп! Тихо! Успокойтесь оба! — встал между ними смеющийся Илия, и приобняв обиженную старушку за плечи, усадил ту на свое место. — Баб Мань, ну ты чего? Дразнит же тебя Петрович, любя дразнит. Были бы у тебя косички, он бы за косичку дернул, — посмеиваясь, присел он перед теревшей глаза старушкой.