— Да ты посчитай, — доставая клочок газеты и не спеша, но сноровисто скручивая цигарку, проговорил Петрович. — Вот мы с Манькой, Верка с Иваном, Степановна, Володька, Иван Петрович с Татьяной, Нюрка с Генкой да Тонька с собакой Руськой. Маньк, все вроде?

— Все, — кивнула головой старушка, и, пошамкав губами, добавила, — Тонька-то зимой Витьку схоронила, а Колька еще по осени помер, а за ним и Тоська его убралася, к весне уж… Неуж не помнишь? — сдвинув брови, толкнула она рукой Петровича. — Совсем старый стал, память уж отказывает… — словно извиняясь, заворчала она.

— Чего-й то это я не помню? У тебя про живых спрашивали, а ты мертвых поминаешь, — закуривая и не выпуская цигарки из уголка рта, забормотал дед. — Старый я стал… Сама молодая больно!

— Да уж помоложе тебя буду, — уперла руку в бок баба Маня. — Говорю ж, совсем плохой стал! Забыл, что я на три года тебя моложе?

— Не моложе, а дурнее, — повысил голос дед. — Тебе до мово разума еще три года расти!

Илия, глядя на перебранку стариков, задумчиво улыбался. Не то, совсем не то ожидал он увидеть в Ивантеевке. И как только епархия на строительство здесь храма согласие дала? Для кого его тут восстанавливать? Для десяти стариков, которые и десяти лет не проживут? Деревушка-то вымирает… А по церковным записям в начале века в Ивантеевке проживало аж четыреста шестьдесят восемь душ, в Бережках двести сорок девять… Немаленькие поселки были, да и окрестные деревеньки тоже… Конечно, сильно прошедший мор подкосил, много умерло тогда, дети почти все, да и взрослых едва ли четверть осталась. Но ведь должны были еще нарожать!

— Нашли, что восстанавливать! Они б лучше магазин в тех Бережках поставили, а то на церкву замахнулись! Тама на двадцать верст окрест две деревеньки — сами Бережки да Кузькино, да и все, больше-то ничего и нетути. Наша-то Ивантеевка и вовсе уж не в счет! — спор стариков продолжался. Казалось, они и вовсе забыли о священнике, стоявшем рядом. — В Бережках еще живут люди, а в Кузькино и десять дворов наберется ли? Живут, как и у нас, старики одни бездетные да брошенные. А в магазин аж в Алуханск ездить надоть всем. Потому магазин нужнее вашей церквы! — взглянув на Илию, она при последних словах ткнула в него согнутым, изуродованным артритом пальцем, словно это Илия сейчас решал, что ставить в деревне — магазин или церковь.

— Храм тоже нужен. Нельзя все время о мирском думать, о душе тоже позаботиться надо, — примирительно произнес Илия.

Пока старики спорили, к ним начали подтягиваться и другие жители. Подходили, спрашивали, что здесь батюшка делает, кто-то подошел за благословением, одной бабульке пришлось пообещать, что обязательно отслужит молебен за упокой ее мужа, умершего три месяца назад, и утешить несчастную… Пока Илия занимался собиравшимися стариками, получившие благословение и утешающие слова собирались в кучку и обсуждали его появление. Наконец, у них созрел насущный вопрос, и баб Маня, на правах больше всех знакомой с батюшкой, подойдя, дернула его за рясу, обращая на себя его внимание: