Внезапно откуда-то из угла раздался надрывный, задыхающийся детский кашель. Мужчина замер. Вот чего-чего, а этого он точно не ожидал. Решив, что у него уже начались галлюцинации, священник потряс головой и сделал шаг к двери. Кашель повторился.

Илия медленно развернулся и пошел на звук. Кашель раздавался из кучи тряпья, лежавшего на полу в углу. Раскидав грязные тряпки, мужчина отпрянул. На куче тряпья лежала… Любава. Сейчас она не сияла лунным светом и не улыбалась застенчиво. Влажные от пота волосы ребенка прилипли ко лбу и щекам, на которых играл лихорадочный румянец. Глазенки слезились и закрывались из-за высокой температуры.

— Так вот ты какая, слишком умная кошка, — пробормотал священник, у которого при взгляде на девочку, свернувшуюся в клубочек, щелчком встали на место все странности, происходившие в деревне — и конфеты, и исчезавшая еда, и внезапно ожившая девочка-призрак, так пугавшая строителей.

Илия подхватил девочку на руки и поспешил домой. Накидав на заднее сиденье машины одеяло и подушки, он положил туда ребенка и помчался в Алуханск, в больницу.

Влетев в приемное отделение с завернутой в одеяло Любавой, он попросил оказать ей медицинскую помощь.

Медсестра, покосившись на сверток в руках у священника, брезгливо сморщила носик, учуяв исходящее от ребенка амбре. Вздохнув и недовольно закатив глаза, она все же взяла телефон и вызвала дежурного врача. Что-то пробормотав про отбросы, она, демонстративно закрывая надушенной ладошкой нос, неприязненно взглянула на ненормального священника, укачивавшего свой вонючий сверток, с нежностью и неподдельной тревогой глядящего на замотанного ребенка.

— Выйдите в зал ожидания! Дышать уже невозможно! — раздраженно бросила она.

Илия, подняв голову от своей ноши, кивнул.

— Да, вы правы… Слишком сильно надушено. Любаве вредно дышать всякой парфюмерной дрянью, — и, не глядя на вмиг ставшую пунцовой медсестру, хватавшую ртом воздух в попытках найтись с ответом, вышел за дверь, прикрыв ее за собой.

Спустя немного времени в зал ожидания вышел мужчина в белом халате. Был он чуть старше Илии, с очень добрыми карими глазами и небольшой ухоженной бородкой. Услышав натужный кашель, донесшийся из свертка, он велел священнику пройти в приемную.

Бегло осмотрев бережно уложенную на кушетку девочку, он сильно взволновался. Кинув недобрый взгляд на стоявшего неподалеку и с тревогой следившего за его действиями Илию, он резким и взволнованным голосом срочно вызвал младший медперсонал. От его «Бегом!» и резко опущенной на рычаги телефонной трубки Илия вздрогнул.