Лежа в постели, он настороженно прислушивался. Вот скрипнула лавка, вот раздался легкий топоток босых ножек по полу, вот плеснула вода в бадье… Он лежал и слушал, как девочка хозяйничает. В комнаты она не заходила, ограничивая свои передвижения кухней.

На третью ночь после разговора с Анной Илия понял, что перестал бояться. Страх ушел. Любава не делала ничего плохого, не пугала его — бродила себе по кухне да хозяйничала там, каждый раз делясь с ним конфетами и завтраком. Илия осмелел настолько, что, тихонько встав с постели, на цыпочках выбрался из комнаты посмотреть, что же там происходит.

Девочка стояла возле стола. Слабый свет из открытого окна создавал по контуру ее маленькой фигурки белый ореол, и казалось, что ребенок сам светится. Видимо, услышав шаги, девочка медленно повернулась. В руках она держала надкусанный блин, которыми батюшку исправно подкармливала баба Маня. Любава молча исподлобья смотрела на священника огромными лучистыми глазами.

— Любава⁈ — полувопросительно-полуутвердительно произнес Илия хриплым голосом.

— Я есть хочу… — тихонько прошелестела девочка в ответ. Мужчина развернулся и так же тихо ушел в комнату.

После той ночи Илия начал оставлять на столе еду и молоко. Он лежал и прислушивался. Когда Любава приходила и начинала тихонько греметь посудой, мужчина с улыбкой засыпал. Иногда он выходил к дверному проему на кухню и ловил робкую улыбку девочки.

Так прошли две недели. Протасова, как выяснилось, слов на ветер не бросала. Километрах в двух от Ивантеевки в два ряда выстроились удобные вагончики для рабочих, легкие разборные ангары для техники. Появились и разнообразные машины, и даже две «вышки» для высотных работ. Днем рабочие спиливали выросшие на бесхозных участках деревья, распиливали их на пеньки и тут же раскалывали, развозя готовые дрова жителям. На вопросы удивленных до крайности и обрадованных стариков отвечали, что это распоряжение Анны Константиновны.

А когда к деревне подъехал и остановился первый автобус, посмотреть на это чудо сбежались абсолютно все оставшиеся жители.

Зарядили дожди, сильно похолодало. Любава перестала приходить. Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Илия не находил себе места — Любава не появлялась уже третью ночь. И подношения в виде конфет, оставляемые строителями, мокли и таяли под дождем.

Мужчина снова перестал спать — ждал появления девочки. Еда, оставленная для нее на столе, стояла нетронутой. По утрам, взглянув на стол и его убранство, остававшееся неизменным, священник тяжко вздыхал, испытывая непонятную тревогу и внезапно навалившуюся на него апатию. Весь день он чувствовал себя абсолютно разбитым и обессиленным.