Я помолчал.
— Юг летом не берём, — сказал я. — Ни одного города. Отменяй все к чертям. Ни Далласа, ни Мемфиса, ни Атланты, ни Нового Орлеана, как бы ни звали и сколько бы ни платили. Западное побережье, Средний Запад, Чикаго. Всё.
— Кит, нам в Мемфисе предлагали…
— Ларри. Я в свой журнал ставлю цветных моделей и статьи про красные линии на картах. Меня за это уже называют как угодно и тюряге отсидел. И я это выдержу, потому что за это меня в худшем случае оштрафуют. А ребят в Мемфисе не оштрафуют. А их изобьют, пальцы поломают….
Он кивнул, затянулся папиросой.
— И третье, — сказал я. — Тебе нужен концертный директор. Отдельный человек, только на гастроли. Ты у меня операционный директор, а не администратор автобуса. Ищи, плачу до восьми тысяч в год, желательно с опытом в биг-бэндах — там люди привыкли возить по двадцать человек и знают, как разговаривать с хозяевами залов.
— Я найду.
— Найди к среде.
Мимо прошёл официант, Ларри взял с подноса бокал, я не взял.
— И последнее. Как выйдет пластинка — сразу отдавай на радиостанции Херста. Все до единой. Я дам команду.
Ларри поставил бокал обратно.
— Кит… Они не поставят в ротацию.
— Поставят.
— Не поставят. Я с ди-джеями разговаривал ещё в марте, как ты нас вывез в Нью-Йорк. Они смотрят на нас, как на зачумлённых. Один мне так и сказал: это не музыка, это шум, а ваш танец — кривляние. Второй спросил, не стыдно ли мне возить негров по белым залам. Третий, самый вежливый, объяснил, что у него формат: Синатра, Пэтти Пейдж, Нэт Кинг Коул, оркестры. Кит, они ретрограды. Им всем по сорок пять лет, и они уверены, что музыка кончилась в тридцать девятом.
— Разумеется, ретрограды. Они и должны быть ретроградами, это их работа.
— И что делать?
— Ничего. Ждать. — Я оперся локтями на балюстраду. — Сначала тебя не замечают. Потом смеются над тобой. Потом нападают и хотят сжечь. А потом ставят тебе памятник.
Ларри посмотрел на меня.
— Красиво. Кто это сказал?
— Ганди.
— Это который… — он пощёлкал пальцами, — индус какой-то?
— Индус, Ларри. Мохандас Ганди. Умер пять лет назад, его застрелили. Он всю жизнь выгонял англичан из Индии и выгнал.
— Как?
— Не дрался. — Я пожал плечами. — Просто отказывался подчиняться и не поднимал руки. Десятилетиями. Его били, сажали, он голодал в тюрьме, над ним сначала смеялись, потом его ненавидели, а кончилось тем, что четыреста миллионов человек ушли из империи. Вот такой был человек.
Ларри задумался.
— Сложный способ.
— Очень сложный. Поэтому им почти никто и не пользуется. — Я выпрямился. — Но ты не ищи себе трудностей. Ди-джеев мы возьмём проще. Наши станции — это наши станции, и там у нас есть право ставить в эфир то, что мы хотим. Первую неделю поставят по приказу и будут морщиться. Вторую — увидят почту и посчитают звонки. Третью — сами попросят ещё.