— Лёш, пожалуйста, не делай мне больше больно, — сказала она, не отпуская его.
— Сегодня я исключительно примерный семьянин, который даже смотреть на девушек не собирается, — заверил он с улыбкой.
— Смотреть можешь, дорогой, только руками не трогай, а если вдруг забудешь, где у тебя жена, позвони мне, я подскажу адрес.
— У тебя совершенно неспортивное отношение к корпоративной культуре, — заявил Алексей, после чего рассмеялся и поцеловал её, довольный тем, что они наконец научились шутить на тему, прежде неизменно заканчивавшуюся ссорой.
В ресторане было шумно, нарядно и весело, коллеги фотографировались возле огромной ёлки, официанты разносили закуски, а бухгалтерия предусмотрительно заняла столик поближе к бару. Первый бокал выпили за уходящий год, второй — за наступающий, третий — за руководство, четвёртый — за коллектив, и к тому времени, когда генеральный директор закончил речь о новых горизонтах, Алексей уже чувствовал себя настолько частью сплочённой команды, что уйти до окончания вечера показалось бы ему почти предательством корпоративных ценностей.
В десять он действительно достал телефон, собираясь вызвать такси, но заместитель генерального предложил обсудить перспективный проект, и отказывать человеку, от которого зависела будущая премия, было бы непростительной недальновидностью. Они выпили коньяка, затем к разговору присоединились коллеги, а когда начались танцы, Алексей обнаружил, что давно не получал такого удовольствия от простого человеческого общения. Виктории он написал, что задержится всего на полчаса, искренне веря собственным словам, хотя уже через несколько минут перестал смотреть на часы. Когда телефон завибрировал снова, он решил, что отвечать с танцпола неудобно, а оставлять коллектив в такой ответственный момент было бы даже несколько неприлично; ещё через час телефон разрядился, избавив хозяина от необходимости принимать новые решения.
После полуночи, когда все напились до чёртиков, а к ночи остались только любители острых ощущений, праздник окончательно утратил сходство с корпоративной вечеринкой. Алексей помнил музыку, женщину в красном и несколько слишком смелых танцев, но дальше воспоминания обрывались, словно кто-то предусмотрительно вырезал из записи самые интересные кадры.
Домой он добрался под утро, с трудом справился с ботинками и обнаружил в кармане пиджака собственный галстук вместе с маленькими красными кружевными трусиками, происхождение которых показалось ему загадкой, требующей тщательного расследования, но никак не в нынешнем состоянии. Алексей долго разглядывал находку, надеясь, что она каким-нибудь чудесным образом превратится в карманный платок, а затем спрятал обратно, поскольку ничего разумнее в пьяную голову не пришло. Виктория лежала в спальне, отвернувшись к стене, и он решил не тревожить её проявлениями нежности, тем более что от него, вероятно, пахло ароматами, мало подходящими для семейного примирения.