— Красивый поворот, — сказала она однажды, когда Граф на полном скаку развернулся у дальнего края загона.
— Я могу ещё быстрее, — охотно отозвался тот. — Хотите, покажу?
Алексей, наблюдавший за происходящим из-за своего забора, почувствовал, что у него внезапно испортилось настроение. Весьма некстати вспомнилось, что сам он в последнее время демонстрировал преимущественно способность тащить тележку с кирпичами, причём и в этом виде спорта вряд ли мог рассчитывать на первые места.
— Не смотри туда, — посоветовал Шкет, с необычайным удовольствием разгрызая найденную палочку.
— Я и не смотрю.
— Тогда перестань так громко не смотреть. У тебя зубы скрипят.
Вечером Сильва подошла к ограде позднее обычного. Она была разгорячена тренировкой, в гриве запутался сухой лист, а глаза блестели от удовольствия. Алексей приготовил для неё целую историю о том, как Агафья перепутала мешок овса с мешком строительной смеси, но вместо приветствия почему-то спросил:
— Хорошо побегали?
— Замечательно. Граф показал мне, как лучше входить в последний поворот. Он говорит, я теряю там слишком много времени.
— Уверен, он с удовольствием расскажет и о том, как правильно жевать сено. Такой талант нельзя ограничивать одним поворотом.
Сильва перестала улыбаться.
— Он действительно хорошо разбирается в скачках, Боня. И мне интересно его слушать.
— Я разве спорю?
— Нет. Но отчего-то говорите так, будто я должна оправдываться.
Алексей хотел ответить, что вовсе не нуждается в оправданиях, а затем понял: именно этого он и добивается. Ему хотелось, чтобы Сильва сказала, что Граф ей неинтересен, что его быстрые ноги и блестящая грива ничего не значат и что она предпочла бы всю жизнь беседовать с ослом возле покосившегося забора. И всё это исключительно потому, что сам Алексей внезапно почувствовал себя недостаточно хорошим.
— Простите, — сказал он, пока не успел придумать новую глупость. — Я сегодня не слишком приятный собеседник.
— Вы сердитесь на меня?
— Нет. На себя, кажется. Это гораздо менее увлекательное занятие, но я неожиданно преуспел.
Сильва посмотрела на него с той особенной внимательностью, от которой у него обычно исчезало желание притворяться.
— Я завтра снова буду тренироваться с Графом, — сказала она. — А вечером хотела бы увидеть Вас. Если Вы, конечно, не заняты соревнованиями по перевозке кирпичей.
Алексей невольно рассмеялся.
— На них я, к сожалению, уже получил пожизненную подписку.
На следующий день всё сложилось ещё хуже. Граф обнаружил, что соседский осёл слишком часто задерживается у ограды, и решил проявить великодушие, которое почему-то удивительно напоминало насмешку.