Синий комбинезон, стыдливо прячущийся под халатом, не отставал от общего образа — местами прожженный, местами побелевший от какой-то химии, много раз продырявленный и еще больше раз подшитый. Создавалось ощущение, что он живет уже не первую свою жизнь, и до Буми успел послужить еще и его отцу. А то и отцу отца.

А что самое удивительное — при всем при этом Буми был гладко выбрит. Даже у меня, юнца по сути, и то на подбородке уже пробивалась щетина, которую было бы неплохо сбрить, пока это не заставили делать вафельным полотенцем (интересно, тут есть вафельные полотенца?), а Буми сияет гладкой кожей, как натертое зеркало!

Впрочем, ему можно. Гладкая кожа — это вообще единственное, чем Буми сиял, потому что в остальном его лицо было мрачнее некуда. Держа ручки через кольчужные гибкие «прихватки», он тащил перед собой на вытянутых руках небольшой котелок с каким-то парящим варевом, и, раньше, чем я успел что-то сказать или спросить, он дошел до верстака, заваленного кучей хлама, и перевернул котелок прямо на него!

Кипящее и булькающее варево, в котором отчетливо проглядывались какие-то комки, вылилось на кучу запчастей, расплескалось по ней, протекая в щели между предметами и паря еще активнее…

Буми с грохотов отшвырнул прочь котелок вместе с кольчужными прихватками, и уставился на верстак, прижав кулаки к груди, с таким выражением на лице, словно сейчас на его столешнице сам собой магическим образом и всего этого хлама соберется ультрамегазорд!..

Но ничего не происходило. Варево слегка побулькало, просачиваясь в щели между предметами, и на этом все закончилось.

Я с интересом наблюдал, как воодушевленное выражение лица Буми постепенно сменяется сначала на удивленное, а потом — на недовольное, словно он только что понял, что деда Мороза не существует, а значит, подарок на Новый год придется покупать себе самому…

— Проклятье, сука! — внезапно заорал он, потрясая кулаками. — Ну сколько можно! Сколько можно!

— Что, не сработало зелье? — учтиво поинтересовался я, чтобы хотя бы обратить на себя его внимание, а то он, кажется, настолько увлекся своим экспериментом, что даже не заметил, что у него посетители.

— Да какое зелье⁈ — Буми скривился. — Какое еще нахрен зелье⁈

— Не знаю… — я пожал плечами. — Может быть, из образца сорок два? Который «ответ»? Я-то откуда знаю, что там за зелье было.

— Да не зелье это! — Буми поднял руку к голове, схватил одну и белых прядей под самые корни и с силой потянул вверх, превращая в серую и ее тоже.

— А что тогда?

— Мой ужин! — с надрывом в голосе ответил Буми, и внезапно вздрогнул.