Зато в воскресенье у меня есть целый день, с самого пробуждения и до самого отбоя, который можно потратить на свои дела. Мне даже беспокоиться о наборе опыта для получения новых уровней не нужно — я и так за несколько дней шагнул сразу на треть от нужного мне уровня.

В другой ситуации, возможно, я бы задумался о том, где и как питаться в отрыве от Академии и ее меню… Но я не в другой ситуации. У меня в кармане премия в размере пятидесяти стипендий, так что при желании я могу хоть в ресторанах обедать — думаю, мне это по карману.

Поэтому сразу же после завтрака, я направился в кабинет адмирала, но на стук никто не отозвался.

— Спрут! — внезапно раздалось со стороны, и ко мне подошел Стуков. — Доброго дня! К адмиралу?

— Доброго дня. Да, к адмиралу, вот только его, кажется, нет на месте.

— Ага. — крякнул Стуков, пристально глядя на меня. — А по какому вопросу, могу я спросить?

— Да вот хотел сказать, что надумал воспользоваться своим правом на отгул. Прямо сейчас.

— А, всего-то! — Стуков широко улыбнулся. — Тогда я передам ему, сразу же как найду! Он мне как раз нужен… Один вопрос обсудить.

— О, спасибо! — от души поблагодарил я, втайне радуясь, что не придется по всей Академии искать адмирала. — Тогда я пойду.

— Хорошо отдохнуть! — с ноткой ехидства пожелал вслед Стуков, явно намекая на разврат и вакханалию… Которыми я правда совершенно не собирался заниматься.

У меня были дела поважнее.

Выходить через парадный вход Академии и далее, через сад, было немного странно — казалось, что я все равно нарушаю порядок, даже несмотря на то, что я его не нарушал. Не в последнюю очередь это ощущение появилось из-за множества любопытных глаз, которые смотрели на меня из всех окон Академии и которые не заметил бы только слепой. Да, я никому не стал говорить о своей «награде» и тем более предупреждать о том, что сегодня собираюсь в город, чтобы избежать ненужных вопросов, поэтому для всех курсантов, что оставались в Академии я выглядел как безумец, решивший самым наглым образом, прямо на глазах у всех, включая преподавателей, нарушить одно из первых правил учебного заведения. И сейчас те, кто относился ко мне хорошо, смотрели в мою сторону с удивлением — мол, как же так, такой подающий надежды курсант, а позволяет себе такие выходки, — а злопыхатели наоборот — радостно щерились, предвкушая расправу, которую мне устроят по возвращению.

Но единственное, что мне по возвращению действительно светило — это только лишь вытянувшиеся от удивления лица и тех и других, когда они поймут, что никто ни за что меня не спешит наказывать.