По-моему, тренировочные комнаты залегали даже глубже, чем на минус первом этаже — такое ощущение у меня сложилось, когда лестница наконец закончилась. Я оказался в каменном коридоре, таком коротком, что даже при здешнем скудном освещении мог видеть, что он заканчивается сплошной стеной. В стенах коридора тянулся ряд дверей, по десять с каждой стороны, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что именно это и есть тренировочные комнаты.

Возле лестницы, между комнатами и мной, стоял большой деревянный стол, забаррикадированный стопками каких-то бумаг. Их было так много, что настольная лампа, льющая на столешницу теплый желтый свет, совершенно терялась на их фоне. Казалось, что хозяин всего этого добра пытался построить себе из этих бумаг укромную нору, в которую можно было бы сунуть голову и вздремнуть пару часиков, пока никто не видит.

Но, когда я обошел стол с другой стороны, оказалось, что никто там не дремлет. Там вообще никого не было, лишь только одинокий, чуть криво стоящий деревянный стул со спинкой в виде переплетенных лоз.

Вот и понимай как хочешь. То ли хозяин только что куда-то отошел, то ли вообще еще не приходил на свое рабочее место… Хотя это вряд ли — лампа-то горит!

— Э-э-эй! — без особой надежды на успех протянул я, но мне, конечно же, никто не ответил.

Ну, раз гора не идет…

Я подошел к ближайшей тренировочной комнате, и потянул за ручку двери, ожидая, что она окажется закрыта.

Однако нет — дверь подалась и легко, без шума и скрипа, открылась!

И передо мной предстала тренировочная комната.

Когда я смотрел на эти двери снаружи, я удивлялся про себя — что там за комнаты такие, шириной три метра? Ведь именно столько отделяло одну дверь от другой при взгляде снаружи!

Но оказалось, что три метра это только где надо — три метра. А внутри это очень даже большие помещения, размером никак не меньше, чем десять на десять! Да еще и потолки — те же самые десять, теперь понятно, почему эти помещения так заглублены!

Не знаю, что за магия, или, вернее, мариновая технология тут применена, но она пришлась как нельзя кстати. Благодаря ей архитекторам удалось огромные помещения, которые заняли бы четверть Академии, компактно разместись рядом друг с другом. Не знаю, какого размера они фактически, возможности обмерить их по внешним ребрам у меня нет, но, судя по всему, небольшие. Потому что, если я все правильно рассчитал, то буквально в семи метрах отсюда должен уже проходить подземный тоннель, ведущий из кухни в город, а они друг с другом явно не пересекаются.

Убранство тренировочной комнаты было под стать ее названию. На стенах, на вбитых прямо в камень кронштейнах, висело разнообразное огнестрельное оружие — от уже известной мне стандартной винтовки Морской Стражи и заканчивая какими-то диковинными револьверами, похожими на смесь бульдога с носорогом. Всего стволов тут насчитывалось двадцать пять единиц, но все они наверняка были не настоящими, а макетами — Стуков так и говорил. Напротив двери стоял манекен, у которого на груди и на спине отчетливо чернели круги мишеней — для отработки прицеливания и холостого спуска, надо понимать, — а возле единственной не увешанной оружием стены располагался стол с тисками, губки которых были обернуты мягкой тканью. Так же на столе лежала аккуратно сложенная белая материя, а из специальных гнезд, просверленных прямо в столешнице, торчали принадлежности для чистки, сразу непрозрачно намекая, для чего все это задумывалось и предназначалось.