Тигр тяжко вздохнул и распечатал второе письмо.
Валежный был краток.
Жом Тигр!
Не стану лгать, мне не нравится решение ее императорского величества. Но я принимаю его, как единственно возможное в данной ситуации. Не хочу лить русинскую кровь.
Зато обещаю, что буду следить за вами. И не допущу подлости и предательства.
Среди моих людей не все согласны с Ее выбором. Но я разберусь с этим. Все наши предложения остаются в силе. Решать, кто из ваших соратников чего стоит, вы будете сами.
А. А. Валежный.
— Слов у меня нет, — почти пожаловался Тигр.
— У меня их тоже не было, — порадовал его в ответ Митя. — Не сомневайтесь, жом, визгу будет до колокольни.
На визг Тигру было плевать.
— Своих я проконтролирую. Насколько смогу. А вот люди Валежного…
— Если вы проживете в предложенном статусе хотя бы год — уже чудо будет, — хмыкнул Митя. — Слишком уж шикарная добыча.
Тигр скрипнул зубами.
Яну⁈
Не отдаст!
А Русину тем более!
— Ты сюда только за этим пожаловал?
— А что?
— Если я тебя решу отослать обратно?
— Не уеду. Но полагаю, буду полезен в Звенигороде. Авось, узнаю, куда идет взрывчатка. На какие-такие цели?
— Узнавай, — согласился Тигр.
В дверь постучали.
— Кто там?
— Жом Тигр, жом Пламенный просил вас спуститься в тюрьму.
— Что, уже? — удивился Митя. — Вот чутье у человека…
Тигр показал ему кулак.
— Минуту.
Минута была потрачена на то, чтобы чиркнуть спичкой и тщательно спалить в пепельнице оба письма. Потом еще растереть пепел и выкинуть его в камин.
А вот теперь можно и идти.
Ромашкин?
Как влез, так пусть и выбирается! Не хватало еще с ним возиться!
Когда в камеру к генералу Алексееву заявился сам Пламенный, Илья даже голову не повернул в его сторону. Только на пол сплюнул.
Пламенного это не огорчило.
— Сидите-сидите, молодой человек. Не вставайте, сделайте одолжение. Илья, как же вам не стыдно врать людям?
— Пошел ты…
— Да я бы пошел. Не жалко. Но императрицу вы так за что оболгали?
Илья, который был в курсе раунда «Никон — Анна», ехидно рассмеялся. Он был не в курсе, что с врагами нельзя разговаривать.
Вообще нельзя. Никак.
Ни слова, ни жеста, ни звука — молчи. Не можешь молчать, так матерись, песни пой… да хоть что делай! Но не разговаривай с врагом! Иначе рано или поздно все выдашь. Враги ведь не обязательно идиоты…
Пламенный идиотом точно не был. Слово за словом он вытягивал из Алексеева историю его отношений с Анной. И все больше удивлялся.
Вот то, что рассказывал Илья, никак не могло быть о той женщине, которая сопровождала Тигра.
Скромная? Застенчивая? Боящаяся своей тени?
И чудовище, которое перестреляло половину нападавших, а потом совратило одного из лидеров Освобождения?