Вот Леонид и делал.
Мотался по окрестностям, предусмотрительно переодев своих ребят во что попало, заезжал в деревни, разведывал обстановку…
Сам благоразумно не представлялся, так что его попросту принимали за одного из «счастливчиков». Вот и вышло…
— А энто ваши в Охлоповке — или не ваши остановились?
Леонид насторожился.
Охлоповка, достаточно большое село, было совсем недалеко. Километров пятнадцать — только через перелесок.
— Не знаю, дед. А ты расскажи подробнее?
Крестьянин засомневался, но блеснула тяжелая серебряная монета с профилем последнего императора, стерла последние сомнения… такие хорошие люди врагами быть не могут! Это уж точно…
Как оказалось, в районе Охлоповки стояло порядка двух сотен «счастливчиков». Стояло вольготно, разнузданно, весело даже. Самогонку выжрали, курей порезали и поели, девок прижимали, и вообще, чувствовали себя хозяевами положения.
Чего стоят?
Так вроде как приказ у них… говорят, в наступление пойти должны? На врага…
Навроде как идут к Звенигороду анператорские войска, а освобожденцам то не по нраву. Не хотят ни пахать, ни сеять. На коне-то оно куда как проще и веселее…
Леонид подумал. А потом подозвал одного из своих людей, и дал задание…
Издеваться над инвалидами — гадко. Но до толерантности и нормального отношения к маломобильным группам населения, до параолимпийских игр и прочего, было как до другого мира.
Вот и когда в Охлоповке появился старый слепой дед, опирающийся на палку, «счастливчики» оживились.
Идет тут, понимаешь…
Позабавиться надо!
Собак бы на него спустить, да вот беда! Тех, что побойче, сами ж и постреляли. А тех, что поумнее, тех из конуры не вытащишь. И вообще, это что за забава получится? Сначала собаку вытащить, потом доволочь, а потом еще и натравить? Да она удерет раньше, чем натравится!
Поэтому пришлось гавкать самим.
— А чего это за чучело идет? — начал для затравки Мишаня, который принял уже с пол-литра самогона и море ему было аккурат по колено.
— А оно с огорода сбежало. Чай, ворон там распугало, тут решило…
— Не. Оно теперь мышей пугает…
«Остроумные» подначки продолжались.
Иван Веденеев, между прочим — прапорщик, стискивал зубы. Эх, взять бы вас, сопляки, да носом об забор… а нельзя. Пришлось согнуться еще ниже и заканючить самым противным тоном.
— Пожалейте калеку, сыночки! Вы вон какие, молодые, красивые, здоровые, дай вам Творец удачи, денег побольше, да жен красивых…
Хочешь войти в доверие к человеку?
Похвали его. И пожелай чего хорошего.
Счастливчики исключением не оказались. Мишаня первый и смягчился.
— Ладно, дед. Иди уж сюда… нальем рюмашку.