Вот, эти сумасшедшие на станции, взяли, да и сложили головы. А ведь могли бы жить да жить. Чего им стоило договориться со Счастливым?
Ну, сдались бы…
Может, их бы даже отпустили. Могли…
Гордость, честь… тьфу! Тоже мне, торы нашлись благородные! Выживать надо, понимаете, вы-жи-вать!
Кого тут защищать? Никона? Императора? Императрицу? Хормель? Ага, поищите дураков в зеркале! Роман свою жизнь класть на алтарь Освобождения решительно отказывался. Да и ребята его, и Федот были того же мнения. Пусть идиоты помирают за красивые лозунги, а им пожить охота. И хорошо пожить!
Вот уже несколько недель они пытались определить, где в обозе лежит Никонова казна. Должа ж она быть? Или хотя бы что полегче и поценнее… пара мешков с серебром, золотом… ну что-то же быть должно? Или хабар какой нужный…
Пока подозрения пали на четыре телеги, которые охраняли особенно тщательно. Но надо было еще все проверить и осмотреть. Второго шанса у них точно не будет.
Лионесс.
Чего не ожидала ее величество Элоиза…
Ох, не ожидала. Увидеть на своем столе конверт, запечатанный соколом.
Тем самым соколом…
Дипломатическая почта. Почти…
Несколько секунд она смотрела на конверт, словно на ядовитую змею. Потом решилась, коснулась его кончиками пальцев.
Ее мальчик, ее Кор, ее сынок сейчас лежал в своих покоях, и врачи находились при нем неотлучно. Понятно, что сын выживет, но болезнь была серьезной, болезнь затягивалась, да и переломы заживали плохо. Возможно, придется ломать руку и еще раз сращивать. А может, и вовсе переучиваться на письмо левой рукой.
Правда, к Хелле он проникся небывалым почтением. И с Русиной связываться раздумал.
Что же это такое? Что?
Долго гадать было не в характере Элоизы, так что ее величество взяла изящный ножик из слоновой кости и вскрыла конверт. На стол выскользнул листок бумаги.
И еще пара секунд.
Пара секунд, в течение которых можно уверить саму себя, что все обойдется. Или — нет?
Дорогая тетушка Элоиза!
Рада вам сообщить, что я жива, здорова и приняла свое наследство. В настоящий момент я являюсь действующей императрицей Русины.
Мои войска идут на Звенигород, и надеюсь, что скоро смогу написать вам, сидя за тем же столом, что и мой несчастный отец. Глядя на город из окон Кремля. Полагаю, вы помните его последнюю просьбу?
Я освобождаю вас от данного обещания.
Предпочитаю разделить с Русиной ее судьбу, а не пользоваться гостеприимством чужих людей. Тем более, что принять моего отца Вы отказались. Полагаю, и мой визит будет не слишком удобен для вас.
Но взамен прошу вас позаботиться о тех ценностях, которые вывез из страны мой отец. Перечислять здесь я их не буду, полагаю, вы отлично знаете и корабли, и что именно прибыло в Лионесс.