— Боречка, а что это за милая девочка с тобой?
— Галина Петровна, это Анечка, моя невеста.
— Анечка! Чудесное имя! И девочка замечательная…. Мальчики, вы поговорите пока о делах, а мы тут почирикаем о своем, о женском…
Мальчики послушно удалились, и судя по виду, действительно заговорили о делах. А Галина Петровна чуточку близоруко прищурилась и собиралась уже впиться в Аню с расспросами, как вдруг…
— О!!! Госпожа Смолина!!! Кого я вижу!!! Вы почтили меня своим присутствием⁈ А это ваша дочка⁈
Художник налетел на женщин ураганом. Анна зло сощурилась.
Таких существ она не выносила. Вот… как есть — хлюст и штафирка! Весь какой-то вихлястый, нескладный, с длинными немытыми волосами, которые некогда были… темными? Нет, не понять. Главное, вшей не подцепить, мылись эти волосы явно больше года назад.
Блуза — жутко лиловая с громадным желтым бантом.
Штаны — ярко-алые, в обтяжку. И то самое подчеркнуто громадным металлическим гульфиком. Ну ладно, в средние века так делали! Но тогда шить иначе не умели!
А сейчас — зачем⁉ Да еще металлический, вон ткань аж натянулась, она просто этот вес выдержать не может…
Ниже сапоги-казаки, с металлическими заклепками. Красотища — невероятная. Ковбой времен освоения Запада за такие бы ухо себе отрезать позволил! Но какого вкуса ждать от необразованного пастуха? А тут что?
— Это Анечка, — представила Анну Галина Петровна. И кажется, даже улыбнулась.
Аня подняла брови.
Испытание? Ну-ну…
— Анечка… Манечка! Замечательно! Галина Петровна, вы с супругом?
Дальнейшее было несложно просчитать.
Либо художник мешает беседе бизнесменов. Либо сводит с ума Галину Петровну, и она тоже за то спасибо не скажет. В любом случае — плохо.
— Сударь, скажите пожалуйста, что символизируют ваши произведения?
Как-то так Анна говорила, вроде и негромко, но отойти, отвернуться, проигнорировать ее было совершенно невозможно. Валаам и не смог. Остановился, словно вкопанный.
— Манечка, а вы…
— Анечка, сударь, если вы запамятовали. Так что выражает данное ваше творчество? — рука Анны плавно указала на ближайшую картину. С фалломорфированным лесом.
— Эээээ… это протест! — сообразил художник. Как-то слова склеивались под дружелюбным взглядом карих глаз, и совершенно не хотели вылезать из сведенного судорогой горла.
— Протест?
— В наше время женщины стали мужеподобными! И мужчины обязаны объединяться, чтобы защищать себя! Объединяться всегда, везде, подчеркивать свою мужественность… — художник указал на гульфик торжественным жестом. — Более того, необходимо создавать истинно мужские братства, которые будут всячески искоренять мужественность в женщинах! Женщина обязана знать свое место, и оно в кухне и рядом с детьми! Но сейчас такое засилье хищных пираний, что страшно выходить из дома…