Дальше капитан и слушать не стал.

«Счастливчики». Что ж, он знал, что эта чума их не минует. А коли так…

— Передай своему атаману — пусть пойдет на…

Михась чуть с седла от возмущения не свалился. Его атаман!

И вообще! Он тут не какой-то! Он полномочный посол! Со знаменем! Перла… парле… переговорщик, короче! И его — послать⁉ Как какого-то⁉

От возмущения в зобу дыханье сперло.

— Ты…

— Приблизитесь — буду стрелять.

— Вы тут и подохнете!

— Лучше сдохнуть человеком, чем жить крысой, — отрезал Горелов. И повернулся спиной к Михасю.

Того аж заусило.

Ах ты… да ты ж… да я ж тебе…

Выстрел хлопнул негромко.

Капитан упал на землю, перекатился — и почти рыбкой нырнул в дверь станции.

Михась шлепнулся с седла, как мешок навоза. Снайпер не промахнулся. Капитан ему так и сказал — следи. Это ж «Счастливчики», твари без совести и чести, если в спину не выстрелят — удивлюсь.

Удивляться ему не пришлось. Пришлось стрелять…

Много.

Недолго.

Никон, озверев от злости, приказал брать негодяев живыми, и кавалерия помчалась на штурм двух домишек.

Кавалерийская лава.

Это страшно. Это когда всадники с саблями наголо, летят прямо на тебя, и кажется, вот сейчас тебя стопчут… и все.

Конец…

Это не просто жутко, это более, чем кошмарно. Кто послабее духом, от такой картины и вовсе бежать кидается.* Но если бежать некуда — остается только стрелять. До последнего.

Не до победного, просто — до последнего патрона. И последний во врага. Чего его для себя жалеть?

*- кто не верит, посмотрите про Кущевскую битву. Там на танках от казачьей лавы удирали, прим. авт.

Горелов знал, что долго им не продержаться. Знал… и в плен попадать не хотел. А потому сделал все, как и задумал.

Их было всего два десятка.

Девятнадцать храбрецов, которые остались защищать станцию. А до того заложили заряды везде, где могли. Нет императора? Пусть так. Но есть клятвы. Есть слово. Есть честь. И есть — Русина.

Вот их ребята и защищали.

Они стреляли, пока могли. А потом озверевшие от жажды крови «счастливчики» долетели до станции. Никон с удовольствием наблюдал, как они выбивают щиты из окон, как лезут внутрь, как набегает с криком «УРРРРРААААА!!!» пехота…

Сам он в атаке не участвовал, потому и жив остался.

Горелов отстреливался до последнего. А потом… ну кто сказал, что адские машинки могут делать только бомбисты и анархисты? Военные Русины с этим справлялись ничуть не хуже. Хватило только ручку опустить вниз.

ГРОХНУЛО.

И Никон в полном шоке увидел, как встает на дыбы земля. А потом она оказалась как-то подозрительно близко — не усидел атаман на коне. Хорошо еще не затоптали. Взрыв был такой мощности, что с лица земли стерло оба здания.