— На кого? — выдавил Борис, героически пытаясь не сорваться в громовой хохот.

— Я думаю, на врача, — серьезно ответила Кира.

— На врача? На какого?

— Кардиохирурга, пап.

— Интересный выбор. А почему?

— Без работы не останусь. И мед у нас в городе есть. И… Гошка рассказал.

— А если ты крови боишься?

— Папс!

Боря рассмеялся-таки и поднял руки.

— Кира, я заранее на все согласен! Учись! Будет у нас первый медик в роду. А Гошку тогда отдадим на экономический.

— Я вырасту и заработаю столько денег, чтобы всегда хватало, — подтвердил мальчик.

Анна улыбалась. Здесь и сейчас она была счастлива.

— Вот и решили, — подвел итог Боря. — Анюта, когда заявление подавать идем?

— А хотя бы и завтра! — решила Анна.

Лучше иметь и потерять, чем никогда не испытать. Это уж точно. Даже если тосковать будешь, даже если болеть будет, но в твоей жизни это — БЫЛО! Понимаете, было!

Настоящее.

Искреннее и искристое!

Даже если она уйдет… когда она уйдет, Борису будет, с чем сравнивать. И никогда он уже не попадется на пустой крючок.

И дети будут счастливы. А это вообще замечательно.

Кира потыкала в кнопки.

— Вот! Завтра, прием заявлений с девяти до двенадцати. Адрес ЗАГСа все знают?

— Знают, — кивнул Боря. — Анюта?

— Едем! — решила Анна. — И заявляемся.

Так говорить неправильно? И пусть! Зато очень тепло и уютно.

Ледяную вечность во дворцах Хеллы ее будут согревать эти воспоминания. Они — будут!

— Мау, — зевнул кот, показывая клыки.

Странные все-таки эти люди. Вот зачем тратить время на всякие глупости? Он-то давно понял, что они все — семья. А они чего-то говорят, говорят…

Пойти, что ли, поймать им крысу?

Пусть порадуются.

Глава 10

Владеющих ранцем,

Свисающим с плеч.

Русина, Звенигород

— Мои люди! Мои войска! Мои…

Не то, чтобы жом Пламенный сочувствовал Никону. Но наверное, это обидно. Когда тебя разбивают вдребезги, когда бежишь, что есть сил, когда бросаешь своих людей и прибываешь в Звенигород по железной дороге.

Ладно, Никон бросил не всех, часть. Но все же…

— Ты успокойся, Счастливый. Если ты орать будешь, ничего не изменится.

Никон выматерился.

— Что б ты понимал!

— Мы проиграли битву. Я понимаю. Но война еще не проиграна, о, нет!

— Мы не сможем удержать Валежного.

— Как знать, как знать…

— Никак, — отрезал Никон.

— У меня в руках столица.

— Это не помешает ему тебя повесить.

— Не рано ли ты сдался, атаман?

Никон махнул рукой.

— Пламенный, давай начистоту! Мне сейчас только с тобой по пути. Но это до твоей победы, потом ты меня сам сожрешь. А Валежный нас обоих схарчит, не подавится. И эта его… гадина!

Пламенный прищурился.

— Ты мне лучше расскажи, что там за история? С мужем императрицы?