— Записать надо, — слабо откликнулась Марина.

— Запомнишь. Все запоминают.

Марина больше не доставала свой телефон. Слушала ушами, как положено. Забыла и про пирог, и про уточняющие расспросы.

— А как воды у реки разгулялися, А как девки у реки разыгралися, Как одна пошла до светла камени Сквозь костров ночных огней-пламени.Как одна пошла да истаяла, Все река за нее управила, Все река у ней вызнала, Повернула вода течь да сызнова…

Тетка не пела сейчас, просто растягивала слова.

— Если правильно реку уважить, то вода в ней словно вспять пойдет. И всем, кто по берегам ее живет, принесет благоденствие. Сегодня видишь, какой день ясный. Представь, вся жизнь такая? Потому нужно стол обильный накрыть, песни правильные спеть, березку выбрать пригожую. И проводить ее всеми дворами.

Марина быстро запомнила песню, как тетка и обещала. Повторила три раза, и тетка велела ей сбегать за цветами на веранду. С венком сразу не заладилось. Марина плела неловко, падали из рук ветки, облетали легкие лепестки. Тетка подталкивала ее под локоть, фыркала, направляла без прежней сдержанности.

— Совсем разучились простые дела делать. А за простым делом столько всего скрывается. Без них легко в мире потеряться, в себя чрезмерно поверить, от людей, от земли отвернуться.

Асю наставлять не приходилось. Венок сам выплетался, быстрее, чем двигались пальцы. У Аси было полно своих песен и надежд, которые она вкладывала в него. Но все стало водой.

— Я стараюсь, честно, — чуть не плакала Марина, — я в последний раз венок плела лет в семь. И тот из одуванчиков. Ну, блин, чего так криво выходит!

Тетка долго смотрела на ее мучения и не выдержала. Шумно выдохнула, вырвала потрепанные ветки из рук гостьи и споро свернула их в плотное, густое кольцо.

— На камне наклонишься пониже, венок с головы снимешь, в воду опустишь. Усвоишь хоть это, а? Опустишь, значит, и умоешься через него. Так раньше девки умывались, молодость чтоб сохранить. И приглядись потом, что померещится в круге венка. В нем судьба твоя скрывается. Смотри, чтобы не развалился венок до вечера. Софка хороших веток нарвала. И ты давай не подведи.

На белых скатертях, принесенных из всех домов для длинного стола на берегу реки, теснились разномастные блюда. Расстарались деревенские, наготовили, наприносили на тарелочках и подносах, в мисках и судочках, в горшках и ла тках отварного картофеля, гречневой и пшенной каши, холо дника и окрошки, квашеной капусты, луковых и кабачковых оладий, молочных и творожных запеканок, пирогов, сбитней и компотов. Нахваливала Софья Аркадьевна свое прошлогоднее приобретение — мультиварку и аэрогриль, — и как она без них раньше обходилась? Запеченных овощей притащили, куриных ножек, копченого мяса, свежего хлеба, блестящей, красной, одна в одну черешни и мелкой желтой, Софьи Аркадьевны. Кто-то и поздней клубники нарвал, у кого еще вызревала. Все свое, из хозяйств, из садов, из огородов. Без меры они ели и пили, сплошным жужжанием восклицали и расхваливали угощения. Громко жевали, шмыгали носами, подкладывали, подливали. Подергивалось пламя свечей по столу, скрипели приставленные друг к другу скамьи, звенели ложки, вилки, стаканы. Во главе стола восседала на табуретке тетка, евшая много, но молча. На другом конце также молчала, но ничего не ела Марина.