Но тетка уже набрала воздуха в грудь и погрузилась в воду. Так она смывала все, что на нее собралось за июнь — ненавистный ей месяц лета: старость, немощь, злость, зависть, прошлое, налегающее с большей силой каждое солнцестояние. Сливалась тетка с течением, чтобы выйти обратно чистой, гладкой, молодой.

Некому было поддержать Марину. Волосы Аси превратились в струи воды, река звала ее опуститься на дно, где сестры, где тьма, где покой. Но следила она, как и тетка, из-под дрожащей поверхности, неотрывно смотрела. Сняла Марина свой головной убор, опустилась на корточки, осторожно положила венок на воду и, придерживая рукой, наклонилась к цветам. И вгляделась, чтобы разобрать, что откроет ей вода, какую судьбу предскажет.

Круг таволгиной пены приподняла седая теткина голова, сверкнули белесые, почти мертвенные глаза, клацнули от нетерпения зубы. Вцепилась тетка в шею Марины, дохнула заклятием, о котором гостья не ведала, которое не записала ни от руки, ни в телефон свой:

— По реке жизнь цветком поплывет, Повернет у реки верный ход. Там, где солнце ушло прежних дней, Все вернется с красою моей.

Безропотно ушла в свой черед под воду Ася под зачин заветных строк, утянула ее тетка под воду. И разгладилось, побелело, порозовело старушечье лицо.

— Поменяемся нынче судьбой, И сомкнется вода над тобой.

«Ой», — длился отзвук над поверхностью воды. И вышла из реки тетка, полногрудая, юная, стройная, с золотыми волосами, разметавшимися по спине, коснулась всех деревенских, выстроившихся в ряд за благословением. Получили они от ее вновь обретенной молодости. Запустился год заново. Потекла вода в реке вспять, унося с собой Асю и хоровод теткиных гостий, отданных июньской ночи прежде.

Но Марина закричала. Вопль ее сбил хор на берегу, заглушил дурман заговора. Свился с ним вскрик тетки, захлебнулся в поднявшихся брызгах. Тянула Ася тетку за волосы, рвала венок. Бледные руки помогали ей, десятки рук, переплетенных, текучих и неуловимых. Тщетно билась тетка в их хватке. Поглощала река ошметки цветов.

— Ты сплела этот венок! Сама сплела! Себе сплела на погибель! — кричала Ася и наслаждалась ужасом в прозревших теткиных глазах.

Венок поддался, разорвались стебли, истошно завизжала тетка.

Марина задом сползла с камня. Кашляла, растирала шею и грудь. Плюхнулась в воду, поплыла. Со стонами и плачем дергались на берегу деревенские, старухи метались вдоль воды, а старики подальше, у зарослей таволги. Не пускала их река унести ноги.

Упала Марина навзничь, раскинула руки по земле. Снова зашлась кашлем. Поодаль от нее выбиралась на берег тетка. Вместе с каплями воды слетали с нее белыми лепестками одежда, волосы, кожа, рассыпались в прах кости.