Дом ведьмин выгорел вместе со двором дотла, одни горы пепла остались.
Случилось та история взаправду или люди сочинили — никто теперь не скажет. Что было, то прошло да полынью поросло.
Анна Лунева, Наталия Колмакова. Полночный чай
Настя убиралась так, что пыль стояла столбом.
Распахнула окна и двери, подмела половицы, прошлась везде мокрой тряпкой. Выбила половики, отмыла кухонный стол от многолетних пятен заварки и варенья. Отскребла духовку и плиту, начистила ручки старого буфета, выдвинула ящик со столовыми приборами, придирчиво оглядела скопище разномастных ложек и вилок, вздохнула и вывалила все в раковину. Долго-долго начищала их содой, насухо вытерла старым кухонным полотенцем. Следом настала очередь чайников — заварочного, тонкого китайского фарфора, и эмалированного советского, для плиты, — а за ними тарелок и чашек. Намыв до блеска, Настя расставила их в буфете за сияющими чистотой стеклами. Протерла зеркало в сенях. Вымела паутину из углов.
Тесто уже настаивалось под полотенцем на буфете, подальше от поднятой пыли, а рядом томились в смеси коньяка и лимонного сока нарезанные и посыпанные корицей яблоки. Осталось только выложить все в форму и сунуть в печку.
Нет, рано. Остынет до заката.
Настя выскочила в сени, толкнула плечом тяжелую дверь. Рассохшиеся ступеньки заскрипели под пятками на разные голоса.
Солнце еще стояло довольно высоко, но что-то в воздухе уже неуловимо изменилось — день клонился к вечеру, тени удлинились, в жарком воздухе сквозили стылые нотки. Настя, сощурившись, оглядела дом. Крыльцо хоть и покосилось, но чисто выметено и выскоблено. Оконные стекла в обрамлении облезлых наличников играют в косых вечерних лучах, как бриллианты. Чего-то не хватает…
Шторы!
Шторы на веревке за домом уже совсем высохли. Даже пересохли. На окнах не отвисятся, нужно гладить. Ну что ж, сама виновата.
Настя торопливо сняла их, сбросила прищепки в тазик возле разросшегося куста крапивы (прополоть не успела) и через веранду метнулась в дом.
Не без труда разложив старую, еще бабушкину гладильную доску, она пошла за утюгом — наоборот, вполне новеньким, тяжелым, с функцией парового удара. После штор пришел черед купленной на «Озоне» скатерти. Расстелив на доске расшитое красными уточками и лошадками льняное полотнище, Настя старательно разглаживала каждую ниточку, пока вышивка не начала выглядеть нарисованной. Потом расстелила скатерть на просохшем столе, полюбовалась, спохватилась, сдернула и снова бросила на доску. Передвинула стол к окну, ладонью стерла с карниза остатки пыли и один за другим прицепила железные зажимы-крокодильчики к ярким цветастым занавескам.