— Истинная любовь — самые сильные чары. Смотри.

Встал перед ними обычный лес — серый, предрассветный. Наполнился шелестом листвы и пением ранних птах. Истошно каркнул вдали ворон, и оборвался его хриплый крик. Приметил Яромир под ногами все ту же тропку из крапивы, да теперь он и без нее знал, куда идти.

Крепко взялись за руки Рада и Яромир, побежали в сторону деревни наперегонки с первым лучом. Расступались перед ними деревья, не стегали по лицу ветки, стелились близко к земле спутанные травы, не бросались под ноги пеньки и поваленные стволы. Но могут ли светлые чары остановить время? Неумолимо приближался рассвет.

— Не успеем, Рада, вон уже зарево над деревней! — в отчаянии крикнул Яромир, когда завидел первые дома и разгорающееся над ними небо.

— Нет, не рассвет это! Еще немного, Яромир! — Рада попыталась смахнуть светлые прядки, что налипли на покрытый испариной лоб.

Бежали и бежали они — откуда только силы брались? Едва ступили ноги на разбитую телегами окраину Холмогорья, как из двора во двор перекатилась по деревне петушиная песня да прошелся меж домами солнечный ветер, обдал теплом, вселил в сердца надежду. А потом и первый луч показался, взлетел в небо из-за горизонта и рассеялся среди облаков.

Стояли в деревне шум и крик, хоть час и был ранний. Поднимаются деревенские до зорьки, но за ворота выходят позже — сперва по хозяйству управляются. А сейчас суетились и бегали все, носили коромыслами ведра, на бегу расплескивали воду. Еще не добрались до места Рада и Яромир, но знали уже: то, что приняли сперва за рассвет, на самом деле пожар, и полыхает ведьмино логово.

Сбавили они шаг, добрались до нужной улицы и застыли позади собравшейся толпы. Так и есть — горел проклятый дом. Рвалось пламя из дверей и окон, плясало по двору и билось в ворота, словно пыталось выйти наружу, взвивалось в небо из печной трубы и стекало по скатам крыши. Гудел огонь, хрустел избяными бревнами.

Сдались деревенские, поставили ведра на землю, отступили и молча глядели, как пламя делает свое дело. Необычное оно было — перебраться через забор и вгрызться в соседние дома не стремилось, словно кто воздвиг невидимые преграды вокруг ведьминого двора.

— Что ж ведьма? — тронул Яромир знакомого мужика за плечо.

Вздрогнул тот, обернулся.

— Да кто ж ее знает. Никто не видал, чтоб выбегала. Может, потом найдем. Да и тьфу на нее — не больно-то нужна. Рада, тебя спасти хотели, а ты вот она — живехонькая.

Последние слова произнес он громко, и вскрикнула, бросилась к ним сквозь толпу Радина матушка, упала к ногам, обняла дочкины колени. А после опомнилась, оглядела Раду и Яромира, засмеялась счастливо и руки их соединила.