Не ответила ведьма. Увидел Яромир под ногами непонятно откуда взявшийся топор. Поднял его, словно за руку кто тянул, и замахнулся уже дерево рубить, но остановился. Забилось сердце часто-часто, предчувствуя беду.

— Освободи, сруби березу, — то уже Радин милый голос попросил, и потянулась, размахнулась крепкая кузнецова рука.

— Нет! Ударю — и твоя кровь брызнет!

Со всей силы вонзил Яромир топор в пень, что рядом торчал, и обнял тонкий ствол, словно хотел свою жизнь перелить в неподвижное деревце. Вспыхнула вдруг береза жарким пламенем. Закричал Яромир, но не отпустил. Трещала и плавилась кожа, занялась одежда, наполнил лес тяжелый запах горелой плоти. Не в силах больше стоять на ногах, сполз кузнец на землю, но объятий не разжал.

— Не спасу, так хоть умру подле тебя… — прошептал он из последних сил.

Стал рыжий огонь красным, затем ослепил белизной, стек по стволу березы и просочился в землю. Оглядел себя Яромир — что за диво? Ни ожога на нем, и одежда цела, только память о недавней боли руки-ноги выворачивает и заставляет трепыхаться сердце. А в объятьях у него — Рада без чувств.

— Последнее испытание — домой вернуться до первого луча. Обоим, — прозвучал ведьмин голос.

Вздрогнула Рада и открыла зеленые очи.

— Яромир, — улыбнулась она. — Ты пришел за мной! Как долго я спала и какие страшные сны видела!

Осторожно дотронулся Яромир до ее щеки — не морок ли очередной? Нет, живая, настоящая!

— Прости меня, не уберег я твой подарок, — покачал головой кузнец. — Живет теперь ведьма на селе с твоим лицом.

Легко вскочила Рада на ноги, будто и не стояла только что березкой. Глаза ее сияли первыми вечерними звездочками.

— Так пойдем и расскажем, что она натворила. Пусть народ решает.

Залюбовался Яромир, уже не впервой подумал, почему же не посватался к Раде давным-давно? Чего ждал, чего боялся? Что откажет ему, как прочим женихам? А теперь вот пропадать обоим ни за что в колдовском лесу.

— Найдем ли дорогу? — спросил он, поднимаясь следом. — Лес будто и не наш вовсе.

— А это какими глазами поглядишь.

Взяла Рада Яромира за обе руки, привстала на цыпочки и коснулась губ его первым робким поцелуем. Упала тень от ресниц на стыдливо порозовевшие щеки. Ответил на поцелуй Яромир, но глаз не закрывал — все налюбоваться не мог на свою Раду. Одной рукой осторожно привлек ее к себе, а пальцами другой провел вдоль тугой пшеничной косы.

Вдруг взвихрился вокруг них чистый свет с прожилками золотых нитей, закрутился коконом, а после прорвался и затопил лес сиянием, разгоняя мрак.

— Что же это? — ахнул Яромир, не поверив глазам. — Что за колдовство?