Дом будто знал, чувствовал, видел все и откликался на хозяйскую ласку и заботу. Остужал на душе груз былых воспоминаний своим живым незримым участием, поддерживал светлый и радостный настрой, подбадривал, одаривал силами для новых трудовых свершений.

— Ой, засиделась я с тобой!

Евдокия стыдливо смахнула слезинку, потрепала пса по лоснящейся шерсти, сгоняя его с колен, взяла бидон, поднялась и неожиданно заметила Юру, который стоял позади, на своей стороне двора. Дусе вдруг бросилось в глаза, что на сияющей серебряной цепочке, висевшей на груди у Юры, больше не было обручального кольца.

Дуся оставила бидон на крыльце и подошла к перегородке между их крылечками.

— Привет, — ласково улыбаясь, произнесла Дуся и положила ладони на нагретый солнцем заборчик.

— Привет, — растерянно улыбаясь, прошептал Юра и накрыл ее хрупкие руки своими широкими ладонями.

Дуся заглянула в его глаза и, осмелев, продолжила:

— Знаешь, я совсем не в восторге от этой перегородки между нами.

— Я тоже, — кивнул Юра, озаряясь счастливой улыбкой, и обнял Дусю…