— Знаю, — ответил мальчик. — Этот дом… прямо заколдованный какой-то, почему-то хочется заходить в него снова и снова.
— Так и есть, — кивнула Аня и понизила голос до шепота: — Он и правда особенный. Там хранятся не только книги, но и воспоминания. И поверь, они по-настоящему волшебные. Только не советую засыпать там, мало ли что может случиться.
Мальчишка вежливо улыбнулся, но ничего не ответил, и Аня снова подняла взгляд на дом. Да, быть может, она больше не проснется тут в прохладной постели, не поест горячих блинчиков и не посидит на крылечке с бабушкой и хитрым полосатым Васькой. Но это место продолжит жить. И пусть пружинистые кровати больше не царапают тут половицы, а тяжелые шкафы сменились книжными стеллажами, но жизнь продолжается, пусть и немного иначе. Все изменилось, но тепло никуда не ушло. И теперь Аня точно знала: ничто не исчезает. Оно лишь ждет, когда про него вспомнят.
Анастасия Перкова. Полынь да крапива
Поговаривают в народе, что на месте, где людское жилье стояло, непременно крапива вырастет, да густо, буйно.
Давным-давно жили люди в ладу с крапивой. Отдавала она им себя на мягкие рубахи да нарядные сарафаны. Но предал человек, как водится. Ткут теперь бабы лен, а крапиву недобрым словом поминают. А та в ответ жалит руки до волдырей, но забыть людей не может, вот и льнет к жилью, тянет листья: «Взгляни на меня, человек!» Как уйдут люди с места, так обнимет крапива все, что осталось после них. Но то обычные люди. После иных совсем другая трава растет…
Стоял в былые времена в Холмогорье дом. Ничем не приметный, от других неотличный. Да только всем на селе известно было, что хозяйка его с нечистой силой знается. Место это и поныне там, да так полынью заросло, что будешь мимо проходить — покроются губы горечью. Полынь — от порчи наивернейшее средство, про то тебе всякий скажет.
Не сыскать в Холмогорье девицы краше, чем вдовья дочка Рада. Глаза — весенняя зелень в первый солнечный день, волосы — спелая пшеница в конце урожайного лета, губы — алый зимний закат. Сама станом как березка, а силы в руках!.. И воды натаскать, и дров нарубить, и ворота починить.
В большой Радиной семье достатка не было. Кроме нее подрастало у матери еще четверо младших: двое мальчишек да две девчоночки. Каждый день до рассвета уходила мать к озеру — рыбачить на оставшейся от мужа лодчонке. А Рада в огороде хлопотала, за домашней птицей присматривала, дом убирала, обед готовила. Меньшие помогали, конечно, как могли. Да много ли проку от озорников? Игры одни на уме.
Как умер отец, сразу и сказала мать Раде: «Замуж не отдам тебя. Куда я с малыми одна?» Смирилась девица, ни слова поперек не молвила. А сватались к ней часто, не глядя на то, что приданого нет. Опускала Рада глаза и качала головой: нет, мол, не люб ты мне. А про их с матерью уговор никто и не ведал.