Ночами, распустив косу, сидела Рада у окна, подперев щеку ладошкой, и думала об одном: как отказать, если посватается Яромир-кузнец? Да нет, не посватается — с чего бы ему?

Когда проходила Рада мимо кузни, всегда улыбался ей Яромир. Бывал он тогда словно яркое солнышко, в чьих лучах отогревалось девичье сердце. Ни одного слова не сказали они друг другу, лишь смотрели издали. Да на что она ему, в самом-то деле?

Ранним летним утром, когда заводила Рада тесто на пироги, прибежали подружки в слезах и затараторили наперебой:

— Ой, Радка, что делается-то!

— Уходят они, как есть уходят!

— Уже собрались на краю села. Бежим, не успеем!

Дошла до Холмогорья весть, что отступает княжеское войско в долгих боях за родную землю. И порешили послать князю на подмогу молодых да здоровых. Несколько дней не спала вся деревня в суете и сборах.

— Не пойду я, милые, тесто пропадет. — Не хотелось Раде глядеть, как станут плакать матери и невесты.

— Яромир… — вымолвила одна из подружек.

Рассыпалась мука по столу. Упали девичьи руки, будто вся жизнь и былая сила их покинули. Да кто же единственного на селе кузнеца в княжеское войско отдает?

— Догоню, девчата. Бегите, — только и сказала Рада.

Яромира она заметила сразу. Стоял он поодаль, лезвие меча разглядывал — добротно ли наточено. Провожать его некому: пришлый был кузнец, родом издалека. Словно почуял Радин взгляд Яромир, поднял голову, тронула губы привычная светлая улыбка.

— Я… можно я… — Не могла Рада отдышаться от быстрого бега и волнения. — Можно тебя обнять на прощание?

Не ответив, шагнул кузнец вперед, раскрыл объятия. Нырнула в них Рада и не думала, поглядит ли кто с укором. Прижал он ее крепко, но бережно, чтобы не оцарапать о жесткую, остро пахнущую железом кольчугу. Сила и нежность переплелись в этом нежданном прощании.

— Я буду тебя ждать.

Вложила Рада в руку Яромира тряпицу и убежала прочь. Медленно развернул кузнец подарок. Нашел внутри длинный локон пшеничных волос, заплетенный в косицу. Улыбнулся Яромир и спрятал памятку в дорожный мешок.

Да только поздно было. Хрипло каркнул черный ворон, взлетел с ветвей осины. Сверкнули завистью и злобой угольки глаз, поймали и проглотили солнечный луч блестящие перья — и засмеялась в своем доме деревенская ведьма. Ведь всякий знает, чьими глазами во роны на мир глядят.

Проснулся Яромир среди ночи, словно кто его водой ледяной окатил. Враг ли близко? А то зверь лесной? Нет, тихо кругом, только уставшие товарищи храпят да ночная птица поет.

А впереди что? Мелькнуло белым и пропало. Вот снова показалось из-за деревьев и исчезло. Потянулся Яромир за копьем, но не успел даже древка коснуться, как разглядел: девица это.