— Чего это ты? — опешил Яромир. — Золото ведь.

— Пустяки, безделушка это, — отмахнулась женщина, но волнение скрыть не сумела.

— Как есть золото. С кузнецом споришь, хозяйка.

Вложила она монетку Яромиру в руку. Пальцы ее дрожали и были холодны, как вода в проруби.

— Бабка моя оставила. Монетка непростая, помогать умеет, коли сомневаешься в чем. Бери, говорю. Чую, тебе нужнее.

— Спасибо, — только и смог вымолвить Яромир. — Гляжу, не в одном Холмогорье дивные дела творятся.

— Дурные, — поправила его хозяйка. — Дурные там дела.

До Холмогорья добрались уже к полудню. Высыпали на улицу бабы да ребятишки, ревели в голос. Обнимали возвратившихся, горевали о павших. Яромир в кузницу не пошел, бросился сразу к Радиному дому. «Что скажу ей? Ждала меня или нет?»

Сидела на крыльце вдова и стирала тряпки в старом корыте. Поклонился ей до земли Яромир:

— Дома ли Рада? Здорова? Повидать ее хочу.

Остановились руки вдовы.

— Ушла Рада. В услужении у ведьмы теперь.

— Как в услужении?

— А вот так. Сама не своя стала однажды. Пойду, говорит, ведьме служить. Та, правда, и нас не обидела — корову дала.

Забыл Яромир про голод и усталость, кинулся по улице и бежал до самого ведьминого дома. Заперты были ворота, но стучал он и стучал, пока до крови кожу не ссадил. Вдруг заскрипел засов в петлях, и вышла к нему Рада.

— Рада-радость моя, — горячо прошептал Яромир и шагнул навстречу.

Подняла на него девица глаза — острые льдинки в них блеснули. Не такие были у его Рады: весенняя зелень в майский день, а не талая полынья. Не узнавали Яромира холодные голубые очи.

— Кто ты и что нужно? Передам хозяйке.

— Ошибся… ошибся двором. — Яромир попятился. — Прости, красавица.

Бросился он прочь со всех ног, почувствовал кожей, как скребется и колет грудь полынь за пазухой.

Не ладилась работа. «Стены, что ль, подлатать?» — подумал Яромир. Изрядно покосилась кузница за эти годы. Спасибо хоть, не растащили инструмент. Шла мимо девица — лицо ее показалось Яромиру знакомым. Никак одна из Радиных подруг!

— Эй! — окликнул он запросто, ведь имени не помнил.

Остановилась девица, взглянула на кузнеца.

— Чего тебе? — спросила неласково.

— Рада где?

— У ведьмы в доме, знамо дело.

— Не она это, — уверенно сказал Яромир.

— Она. Испорчена или проклята — не знаю. Но она.

Замолчала девица, прижала руки к груди, глядела в землю. Подошел к ней Яромир, тронул за плечо.

— Нездешний я и не пойму, почему вы ведьму терпите.

— А не делает она ничего дурного деревне. Прогнать — вот тогда худо придется. А так всякий к ней хоть раз да ходил.

— Зачем же?

— Кто за снадобьем лечебным, а кто и… приворожить любимого или порчу навести, — смутилась девица.