Выскочил из-под ноги неверный камешек, упал кузнец, и завертелось все в голове.

— Путь к Раде через лес найди — вот твое испытание, — зазвучал голос ведьмы, и разлилась в глазах кузнеца чернота…

Рос возле дома куст жимолости. Ягод мать есть не велела: из них она сделает отвар для отца, чтобы того отпустила боль. Но ослушался маленький Яромир и сорвал ягоды. А было-то их — сколько пальцев у него на руках и ногах. И несладкие совсем. Вот смотрел он на испачканную в ягодах ручонку и раздумывал, накажут ли. — Мать дома? — раздался тут старческий голос. Подскочил Яромир на месте, обернулся: стояли в воротах две странницы, молодая и старая. Грязные, в лохмотьях, в перьях и бусах. Расплакался Яромир, заревел так, что весь воздух из груди вышел. На крик выбежала из сеней мать, подхватила сынишку и гневно уставилась на пришлых: — Чего вам? Ступайте со двора, оборванки! — Погадать тебе, хозяйка? — спросила молодая. — Или порчу можем снять, — вторила старуха. — Робеночек-то вона, спорченный у тебя. Ишь как заливается. — Не был спорченный, пока вас не увидал! А ну пошли, а то ухват сейчас возьму! — Замахнулась мать кулаком, едва не выронила Яромира. — У, ведьмы!

— Ведьма, — повторил Яромир за матерью и очнулся.

Сел на мху, потирая лицо. Что же делать? Куда идти? А Рада? Каково ей одной в лесу?

— Рада! Сердечко ты мое золотое, ненаглядная моя краса, где ты?

Никто не ответил, ничего не случилось. Встал Яромир, ощупал себя: целы ли кости. Кости-то целы, да пучок полыни где-то выронил. Не осталось теперь ничего от подарка доброй женщины.

— Матушка! — позвал Яромир громко. — Ты руками лечила и все травы ведала. Приди ко мне, помоги!

Разнеслось эхо по незнакомому враждебному лесу. И тут приметил кузнец крапивные заросли, и так тепло на душе стало: простая деревенская трава среди мхов да ядовитых грибов. Пригляделся — будто тропкой вьется крапива. Пошел по ней. Качнулись колючие стебли, приветливо шевельнулись листочки, засветилась земля в корнях.

Так и шел Яромир, глядел только под ноги, а по сторонам от него мелькали тени, слышались шепотки и вздохи, скрипело что-то, будто мертвец расправлял застывшие конечности. Болотный дух сменился гнилым зловонием.

Оборвалась крапивная тропка, погас путеводный свет. Стоит перед Яромиром тонкая белая березка посреди старых кривых деревьев, тянет ветви к нему. Дотронулся Яромир — кора у нее теплая и подрагивает, будто живая.

— Вот моя Рада, — сказал кузнец, и все звуки вокруг стихли.

— Второе испытание. Освободи ее, — велел ведьмин голос.

— Обманула, проклятая! — крикнул Яромир в пустоту. — Уговор был на одно! Ну смотри же, вернусь, расплатишься сполна!