— Ох ты! Здрасте, Настя! — Широкое усатое лицо председателя расплылось в довольной ухмылке. — Ты куда это столько веток тащишь? У тебя ж даже бани нет!

— Добрый вечер, дядь Саша, — Настя со вздохом остановилась, понимая, что светской беседы не избежать.

— Ты вениками торговать, что ли, решила? — продолжал допытываться председатель. — А если на лесника нарвешься? Тут часто патрули ходят, место-то оживленное. Штраф громадный!

Настя молчала. Больше всего ей хотелось пнуть приставучего мужика и убежать к себе в калитку, но вряд ли бабушка была бы довольна таким поведением. Да и мама будет не в восторге. Мама вообще не обрадовалась бы, узнав, что Настя сегодня будет здесь ночевать. А уж если бы узнала, по какому поводу…

— Ну ладно тебе, не боись, — усмехнулся председатель, по-своему истолковав Настино молчание. — Я-то тебя не сдам! Помню, мы с твоей мамой…

Господи. Господи!

— Как мамка-то поживает? Как дядя Леша? Что-то я давно вас тут не видел. А в соседнюю деревню, кстати, газ провели, слыхала? Народу наехало, строятся! Скоро и наши участки подорожают. Продавать-то не надумали?

— Не надумали пока, — неопределенно сказала Настя, перехватывая ветки поудобнее.

— А чего? Все равно почти не ездите. Мама твоя говорила, после той истории…

— Ой, дядь Саш, у меня ж пирог в духовке!

— Опять пожар решила устроить? — Лицо дяди Саши помрачнело. — Тебе позапрошлого года мало? Чудом на дома не перекинулось! Чудом!

— Вот да, — закивала Настя, почуяв свободу. — Надо бежать, а то мало ли!

— Вот именно, мало ли! И веток в следующий раз немного режь, а не такую кучу!

Настя с трудом протиснулась в узкую калитку, бросила ветки на землю у крыльца и длинно выдохнула, уперевшись руками в колени. Ужасно болели спина и запястья. Ну ладно, надо и правда посмотреть, как там пирог поживает.

Убедившись, что пирог в порядке, Настя еще раз поправила занавески, стряхнула невидимые пылинки с подоконников, долила воды в рукомойник на кухне. Потом пошла в летний душ. Вода в баке на крыше за день достаточно нагрелась, и она с удовольствием вылила на себя почти половину, смывая пыль, пот и въедливый запах аэрозоля «Дэта». Шампунь на даче был только один — дегтярный: мама считала, что его запах максимально приближает семью к природе. И блох отгоняет, смеялся дядя Леша, пока они с Юлей в четыре руки вычесывали колтуны из персидского кота Сардельки, а бабушка высаживала маленькие солнышки кефирных оладий на блестящую от масла горбатую чугунную сковородку.

Когда Настя, замотанная в большое дырявое полотенце, вышла из душа, солнце уже закатилось за горизонт. Ахнув, она кинулась в дом, натянула чистое платье и снова выскочила во двор. Ветки-то! Сейчас? А если уже поздно? Да нет, наверное… Вон, по улице еще люди ходят, и к Трифоновым в дом напротив кто-то приехал — пахнет дымом и шашлыком, визгливые женские крики и мужской ор сплетаются с хриплыми звуками радио из открытой машины… Самая короткая ночь, да. Для кого-то еще один веселый летний выходной, а для нее — единственный в году шанс встретиться с Юлькой, для которой лежат в сумке ее любимые лимонные вафли, коробка шоколадных конфет «Мерси» и, самое важное, малахитовые бусы в красивом подарочном мешочке. С той самой Юлькой, из-за которой ее вот уже два года не отпускают одну на дачу, и даже сейчас пришлось соврать: Максиму сказала, что будет у родителей, а родителям — что поедет с Максимом к его родне в Кемерово. Максим не любит Настину маму, и это чувство взаимно — никто не додумается звонить и проверять, где ночует блудная Настя, бедовая девка, которая так и притягивает к себе неприятности, по версии дяди Леши. Ладно. Главное, чтоб Юлька пришла. А там…