Ася сидела ниже, у кромки воды, спиной к праздничному гулу. По реке уже скользили отражения первых звезд. Подмигивали они Асе, выспрашивали, не передумала ли она пустое дело свое. Сумерки густели, надвигалась ночь. Выкатился повыше ущербный месяц. Плыли по его пути на воде голоса, и звезды, и лепестки таволги.

— Был ли маков цвет, был ли розы цвет? Был ли красен свет, был ли бледен свет? Все, что знал, прошло, что любил — забыл, Будто мой июнь весь процвел, проплыл.

Одна песня перемежалась с другой. Веселые и горестные, поднимались они над столом.

— Ой, по берегу любимый мой идет, Ой, он мне ромашек беленьких нарвет, Пробежимся мы по луговой росе, Песни мне споет да о моей красе!

Пели и ели деревенские, выжидая теткиного часа.

— Вила, вила, да завивала, Да на судьбу себе гадала, Как у березки долгие косицы,Как любовь долга да у девицы. Как у реки нет ни конца, ни края, Так и судьбу себе совью да загадаю.

Долго не затихали перекаты песен, но все же смолкли. Обернулась Ася, сжалось, замерло ее сердце. Тетка поднялась из-за стола, подала знак Марине. Так и не разобралась Ася, как удавалось тетке разных гостий своих к ночи сводить в повторяющийся образ: тоненького белого цветка, тянущегося к реке. Пошла Марина мимо Аси, к камню, про который тетка ей объясняла.

Камень тот возвышался на равном расстоянии от обоих берегов. И с закрытыми глазами виделся он Асе, навсегда под веками запечатлелся. Кто и как вымерял середину реки, откуда принес, отчего определил камню сверкать серой макушкой именно здесь? Не родился ли он вместе с теткой, не укрепился ее силой и страхами? Не об него ли спотыкалось время, заканчивался июнь для Аси и для Марины?

Марина запела выученный мотив. Совсем иначе звучала правильная песня, и подхватили ее деревенские стройным хором. Завывали за столами бабки и дедки под предводительством Софьи Аркадьевны.

Тетка разреза ла реку, не оскальзываясь. Без всплеска двигалась она за Мариной. Отражением убывающей луны плыла под водой за ними Ася. Солнце за день вдоволь напитало ее теплом, и речная прохлада теперь не пугала. Безмолвно звала Ася тех, кто мог бы помочь: «Не бойтесь, не бойтесь. Еще разочек выпал нам». И они услышали, согласились, подхватили песню Марины и понесли по воде плеском, утраченными шепотками прежних гостий.

Подол платья быстро напился речной воды, облепил ноги, сковал движения. Оступалась Марина, взмахивала руками в поисках опоры, но течение лишь подталкивало ее вперед. Подобрала она повыше мокрую ткань, встала на камень. Потопталась на нем, с тоской глядя на берег. Искала взглядом она тетку, чтобы подбодрила, подсказала, что все верно Марина делала.