Ася тоже назвалась сиротой. И осталась ей, не сумев смириться, слиться до конца с теми, кто гостевал у тетки до нее. Но Марина не походила на одинокую, пуганную жизнью душу. Чего же она сама шла за теткой, увлеченно слушая очередную ложь?

— Вспомнила я всяких поверий для тебя. Записываешь? Чем обильнее роса после короткой ночи, тем плодородней будет земля. Дождь в день, когда день правит дольше обычного и укрощает ночь, к неурожаю, но если после дождика луч солнца сквозь тучи глянет — к большой удаче. От запаха трав голова кругом — не медли, собирай их, целебная сила земли им передалась. Услышишь песню соловья в ночи после солнцестояния — встретишь суженого, месяца не пройдет.

— Мне бы все-таки про проводы невесты послушать, — Марина до сих пор настаивала на своем, и Ася радовалась ее упрямству.

— Ты торопишься куда-то? — зыркнула на нее тетка. — Жуй свой кусок, всему свой черед.

Тетка усадила Марину прямиком на траву, ничуть уже не заботясь, что испачкается платье. На траву расстелила вафельное полотенце, поставила тарелку с пирогом.

— Клубничный. Ешь, моя клубника. Она у меня ранняя, майская, отошла уже, но я заморозила. А тесто песочное. Нравится, ну?

— Угум-м-м, — Марина набила рот пирогом и исправно жевала.

Ася считала крошки, упавшие на траву. Много-много крошек, много-много пригожих гостий. И без конца повторяющийся один день июня, в котором они теряли себя.

«И ты потеряешься, — думала Ася. — Как за второй кусок примешься, уже и не захочешь вопросы задавать. Чуть позже даст тебе тетка меда, а под вечер — травяного чая. И поведет к реке. Как бы ни тянуло солнце со своим сном, все равно наступает ночь».

— Раньше назывались они проводами березки. И березка, и женщина защищает тайный мир, в котором и знания, и богатства, и смерть скрыты, — снизошла тетка до просьб Марины. Подгадала как раз к третьему куску пирога. Затянулись глаза гостьи искусно накинутой пеленой, тетка туго знала, что и за чем делать. — Трижды просили у березки тайну открыть, а после несли ее к реке и топили. Чтобы грань стереть и свое получить. А мы гостью в белое платье обряжаем, как березку. И вместе с ней реке отдаем былое. Чтобы в новое вступить.

— И что, прям топите? — Марина жевала медленно, а спрашивала еще медленнее.

— Чего? — делано переспросила тетка.

— Березку вашу по-настоящему топите? Девушку?

— А это как река решит. Вот ты плавать умеешь?

— Умею.

— Ну тогда и бояться нечего.

И они обе рассмеялись. Вот только Марина подавилась, и тетка хлопала ее по спине, охая от беспокойства.

— Ты по броду до большого светлого камня дойдешь, — продолжила она, когда Марина вытерла выступившие слезы и выпрямилась, — сядешь там и споешь, как научу.