На самом деле цвет склонов не был равномерным, оттенки менялись от ярко-красного до ржавого и песочно-желтого, а осыпь на дальнем краю серела, как старая известка. В целом напоминало не то марсианский пейзаж, не то цветные скалы из старых мультиков.

Насыщенный цвет воды, непрозрачной и плотной, только добавлял месту нереальности — радужка без зрачка, слепая и всевидящая.

— Думаешь, это он? Крестик на карте?

С дальнего склона взметнулась черная точка, понеслась над застывшей гладью вод, словно предупреждая о чем-то: «Рок, рок». Ворон.

Светка проводила его взглядом.

— Страшно красиво, — отозвалась она. — Но больше страшно. Словно еще немного — и меня не станет. А может, меня уже и нет.

Я удивилась, но вдруг поняла, что она имеет в виду. Слишком тихо. Слишком огромно. И слишком безжизненно. Голубое око не моргает, не отражает медных склонов, ждет. Ты перед ним — песчинка, не стоящая внимания.

— Пойдем отсюда? — Я дернула Светку за руку, но она была словно под гипнозом. Подалась всем телом вперед. «Рок, рок», — кликнул в вышине невидимый теперь ворон. Светка вся подобралась — как гончая, готовая сорваться вперед по сигналу. Но никакого спуска к карьеру не было, только кубарем по обрыву. — Свет?

Я сжала ее запястье, потянула. Светка моргнула, вздрогнула, с усилием отвела взгляд.

— Давай, нужно уходить.

Несколько раз оглянувшись, будто ее окликнули, она нырнула в проход между скалами и теперь перебиралась по камням куда медленнее, неохотно, то и дело встряхивала головой. Я двигалась за ней по пятам, проталкиваясь сквозь густой, застывший воздух. Тишина съедала все звуки, даже шорох подошв по камням звучал глухо.

Вдруг над головой загудело, звук ширился, забивался в уши так, что становилось больно. В лицо ударил шквальный ветер. Светка впереди съежилась, припала к камням. Я схватилась за голову и пригнулась: показалось, что стены дрогнули и нас вот-вот завалит.

— Не пускает, — сквозь шум в ушах услышала я голос Светки, и меня взяло зло. Нужно выбираться как можно скорее!

Не поднимая головы, я перекинула отяжелевшее тело через самый большой валун и поползла вперед. Подтолкнула Светку: давай, двигайся. До выхода оставалось всего ничего.

Ветер улегся за миг до того, как мы выбрались из узкого прохода. В ушах еще гудело, но это был скорее призрак того рева, который бился внутри ворот. Постепенно стали возвращаться привычные звуки: птичий щебет и шорох листвы. И никакого намека на пробирающий до костей ветер.

— Ни и ну, — выдохнула я, когда мы оказались на знакомой дороге через поле, и отряхнула оцарапанные о камни колени. — Свет, ты как?